Песочные часы

Романовская Ольга

Когда уходила, разумеется, оставляла сына в общей детской под присмотром кормилицы.

Вернувшись, норн зашёл взглянуть на нас. Сквозь сон я почувствовала его поцелуй.

А тут ещё и Рагнар проснулся, красноречиво требуя покормить его.

— Лей, вставай! — смеясь, хозяин затряс меня за плечи.

Я сонно уставилась на него, потом на сына, зевнув, приспустила ночную рубашку и приложила крикуна к груди.

— Настойчивый, — усмехнулся норн. — И всегда добивается своего.

Я думала, он позовёт меня к себе в спальню, по взгляду чувствовала, что

хочет, но ошиблась. Частично. Его вполне устроила моя постель. Рагнар же заснул и в своей кроватке. Мы умудрились его не разбудить: наверное, потому, что его мать дремала под его отцом — ничего не могла с собой поделать, в пять часов утра меня интересовали другие вещи.

Следующий вечер я провела в беготне по аптекам: искала ту, в которой ещё не была. Я ведь опять подделывала рецепты, поэтому не могла заходить за каплями в одно и то же место. Тем более, что госпожа их тоже периодически покупала. Мне не нужны были лишние подозрения и расспросы.

Капли-то я купила, только забыла о коварности осенней погоды. Пошёл дождь, настоящий ливень.

Прибавив шагу, зябко кутаясь в шерстяную кофточку, за считанные минуты промокшую насквозь, я быстро поняла, что бороться со стихией бессмысленно, и юркнула под ближайший навес. Тут уже прятался мальчик-разносчик и парочка влюблённых.

С волос текло. Не хватало ещё заболеть!

Дождь всё не кончался, а я начинала шмыгать носом. Сняла мокрую кофту, но не помогло. Кожа покрылись мурашками.

До особняка Тиадеев далеко, целых три квартала. Зато до улицы Белой розы всего пара минут быстрой ходьбы.

Я задумалась: прилично ли будет торхе навязаться в гости к магу? Но, с другой стороны, он же меня в гости звал. И я всего на пару минут, обсохнуть. Раз Тьёрн волшебник, то наверняка знает, как превратить мокрые вещи в сухие. Даже если нет, под крышей у камина теплее, чем на промозглой улице.

Решившись, я шагнула под дождь и, придерживая юбку, чувствуя, как хлябает в туфлях вездесущая вода, поспешила к нужному перекрёстку.

Улица Белой розы, конечно, не так респектабельна, как наша, и дома на ней перемежаются с лавками, но чистая, с узким тротуаром, петляющим вслед за причудливыми изгибами мостовой.

Перепрыгнув через сточную канаву, прижавшись к фасаду какого-то дома, огляделась, сориентировавшись, и юркнула за поворот, мимо цветочной лавки.

Уже через минуту я стояла на крыльце двухэтажного дома с горшками петуний в окне первого этажа и звонила в дверной колокольчик.

Мне открыла служанка неопределённого возраста, поинтересовавшись целью визита. Узнав, что я к магу, без вопросов посторонилась, пропуская в холл.

Когда Тьёрн говорил, что снимает комнаты, я предполагала, что он имеет в виду часть дома, но ошиблась. Респектабельность — не последнее дело для привлечения клиентов, и маг заполучил в своё временное пользование весь небольшой особнячок на восемь комнат. Хозяйка же жила отдельно, в доме дочери.

Меня провели на второй этаж (на первом была кухня, комната служанки, холл, столовая и кладовая) и оставили одну перед дубовой дверью.

Стыдливо глянув

под ноги: вода с волос и одежды стекала на пол, лучше любых пластин, цепочкой мокрых следов обозначая мои передвижения по дому, — я постучалась.

— Войдите! — раздался серьёзный голос Тьёрна. Наверное, я его отвлекаю. Всё же, не лучшая идея была придти сюда.

Не удержавшись, я громко чихнула. Ну вот, всё-таки простыла!

Дверь отворилась сама, явив моему взору уютный кабинет, обставленный по вкусу владельца. Кабинет-гостиная, я бы сказала, с диваном и гравюрами в простых деревянных рамах — наверное, достались от хозяйки. Часть мебели знакомая: я видела её ещё в замке сэра Тиадея. Значит, собственность мага.

Тьёрн сидел в кресле у камина и с глубокомысленным видом изучал цвет напитка в бокале. На столике рядом с ним лежала заложенная костью какого-то животного книга в потрёпанном переплёте. Название стёрлось.

— Иалей? — искренне удивился маг, отставляя вино на стол. — Что-то случилось? Впрочем, всё потом, ты же промокла до нитки!

Он, не касаясь, передвинул к камину второе кресло, усадил меня туда, а сам ушёл, сказав, что на минутку. Вернулся с бутылкой рашита. Я запротестовала, напоминая, что кормлю сына, но маг и слушать не стал, практически насильно влив в рот стакан обжигающей жидкости и дав запить четвертью стакана воды. Затем заставил вытащить ноги из туфель и протянуть их к огню.

— Нет, Лей, так дело не пойдёт, твоя одежда тоже мокрая, а ты уже чихаешь. Дело может обернуться воспалением лёгких, — покачал головой Тьёрн. — Раздевайся.

— Что? — я испуганно взглянула на него.

— Снимай платье. И чулки тоже.

— Платье вовсе не мокрое, только слегка влажное…

— Ну-ну. Посмотрим, сколько воды я из него выжму. Так что не дури, я тебе плед дам, укутаешься. И ведь под платьем у тебя всё равно что-то есть, — лукаво подмигнул, он отвернулся.

Вздохнув, я стянула чулки — от них действительно сейчас больше вреда, чем пользы, а вот с платьем расставаться не торопилась.

— Какие же стеснительные девушки пошли! — обернувшись, покачал головой Тьёрн, подошёл, развязал мой пояс и начал расстегивать крючки.

Покраснев, я дёрнулась и, оттолкнув его, вскочила на ноги.

— Хорошо, я ушёл за пледом, переодевайся спокойно. Только сними его, а то действительно заболеешь.

Маг вышел, а я, немного подумав, решила раздеться. Это оказалось не так просто: платье прилипло к телу, в некоторых местах превратившись во вторую кожу. Теперь оно и мне казалось мокрым, гадким и противным.

У камина было тепло даже в нижней рубашке, а тут ещё рашит начал действовать, согревая изнутри и чуть затуманив мысли.

Поджав под себя ноги, я сидела в кресле, вытянув руки к огню.

Вернулся Тьёрн, неслышно подошёл сзади и кинул мне на колени плед. Я поспешила в него завернуться, скрыв от глаз мага глубокий вырез. Он его заинтересовал: я почувствовала, как взгляд скользнул вниз по коже.

Налив мне ещё, на этот раз вина, Тьёрн устроился напротив и, усмехнувшись, поинтересовался: