Песочные часы
Шрифт:
Я кивнула. Разве он сам не намекал на это? Кому же ещё воспитывать норна, если не норине, не торхе же!
— Дурочка! — наклонившись, он легонько поцеловал меня в макушку, взял на руки и отнёс обратно в постель. Я молча плакала, понимая, что традиции не изменишь.
Опустив меня на кровать и накрыв одеялом, хозяин велел принести мне сына.
Мой малыш мирно посапывал, прижавшись личиком к груди кормилицы.
Я протянула к нему руки и прижала к себе, уткнувшись в его темечко.
— Ты точно сама сможешь? — вывел меня
— Что смогу, хозяин?
— Кормить его, заботиться о нём. По-моему, ты не в том состоянии — слишком слаба, в расстроенных чувствах. Разумнее было бы, чтобы с ним пока побыла кормилица. Два ближайших дня он проживёт в детской с Ангелиной, потом кроватку переставят к тебе. Кормилицу отсылать не стану — должна же ты когда-то отдыхать? И, Лей, я никого у тебя отнимать не собирался. Ты спала, а он был голоден. Я знаю, что ты его мать, и очень хорошо это помню.
Он погладил меня по щеке, наклонившись, поцеловал и поинтересовался:
— Тебя запах цветов не раздражает? Не тошнит от него?
Я отрицательно замотала головой и только потом поняла смысл его слов. То есть цветы приказал принести хозяин? Мне, в начале весны, из оранжереи? А я ведь даже на них не взглянула…
Мирно посапывающий сын перекочевал на руки к отцу. Держал норн его неумело, впрочем, и я не лучше. Зато чувства к младенцу, кажется, у нас совпадали: хозяин улыбался.
— Там тебе на столе подарок, потом посмотришь. Есть хочешь? Ей, — тихо, чтобы не разбудить ребёнка, приказал он Фей, — пусть пошевелятся и принесут что-нибудь лёгкого.
Положив сына обратно мне под бок, норн ушёл. А кормилица осталась. На вопрос, почему, ответила: 'Так положено. Как покормите, если сможете, утомитесь, я его отнесу в детскую. Мне на ночь велено его уносить, чтобы вы высыпались'.
Вот так. Меня даже не спросили. Странно, что вообще объяснили.
С другой стороны, хозяин обо мне заботится. Уже не беременной, но родившей ему долгожданного сына. И внимание обращает не только на него, но и на меня.
Может, я напрасно его обвиняю, может, он и не хотел ничего дурного? Ребёнка ведь по первому требованию принести. Моему требованию. Слишком для торхи. Я же рабыня, или?
Рано об этом говорить, но мне кажется, что-то есть, если он на глазах у супруги успокаивает меня, если посылает в оранжерею за цветами. 'Если' накопилось много, но отдаваться во власть иллюзий я не хотела. Да и не время теперь, мне о малыше нужно думать.
Попросила кормилицу подать подарок норна — нужно же взглянуть, хотя бы из вежливости. Раскрыла бархатный футляр и вскрикнула: там было колье. Колье, за которое можно было купить город. Я мало что понимала в драгоценных камнях, но эти… Изумительной чистоты, сверкающие гранями, зелёные и кристально прозрачные бриллианты, целая россыпь бриллиантов разных размеров. Они же такие редкие! Так что про город я серьёзно. Допустим, не Гридор, но любой провинциальный —
Судя по всему, вещь старинная, такие обычно по наследству передаются.
И это мне?! Хозяин сошёл с ума! Я не могу этого принять. Куда я его надену, куда спрячу? Это украшение для норины, для виконтессы Тиадей. Пусть подарит супруге, а если не желает, то дочери.
А я… Шоан, никогда не думала, что это скажу, но я не стою столько, сколько эти камни. За меня отдали четыреста пятьдесят цейхов, значит, и подарки должны быть соответствующими.
Сумасшедший, о чём он думал? Я верну колье, по-другому нельзя. Да, оно обеспечило бы меня на всю оставшуюся жизнь, но я не могу присвоить реликвию чужого рода. Это бесчестно, мне совесть не позволит продать её.
Дрожащими руками захлопнула крышку и убрала футляр под подушку. Не нужно было открывать его при кормилице — какой соблазн, даже у честного человека.
Проснулся сын, заплакал. Кормилица на несколько минут забрала его, сменила пелёнки, заодно показав, как надо пеленать, и отдала обратно, чтобы я покормила. Сделала я это неумело, поэтому самой было больно. Или маленький норн так сильно проголодался?
Принесли обед, и сына забрали в детскую. Я была против, но кормилица не реагировала на мои увещевания и истерики, сказав, что принесёт на следующее кормление.
— Ещё успеете намучиться, сами не рады будете, — усмехнулась она.
Женщина оказалась права: без её помощи я не справилась бы, потому что, как выяснилось, мало что могла.
Когда вечером снова зашёл хозяин, я уже более-менее привела себя в порядок: лежала, но умытая, расчёсанная. Но сонная — видимо, в еду что-то подмешали, потому что после обеда я снова заснула.
Сын сосал грудь. Такой серьёзный, увлечённый процессом.
Последнее кормление для меня на сегодня, потом поесть и спать.
Норн скользнул взглядом по нам обоим и присел на стул, терпеливо дожидаясь, пока кормилица унесёт малыша. Я его не стеснялась, — глупо, право, слово! — полностью поглощённая сыном. Казалось, никогда не смогу на него насмотреться.
Наконец ребёнка унесли.
Мне показалось, или хозяин поцеловал его в макушку?
— Ну как, успокоилась? Через два дня нужно будет вверить его покровительству богов и дать имя. Первое я уже выбрал — Аджентин, в честь прадеда, второе предоставляю право придумать тебе. Можешь и кеварийское, неважно.
— Рагнар, — подумав немного, ответила я. — Если это возможно, хозяин.
— Разумеется. Значит, уже заранее решила?
Я кивнула. Во время беременности я действительно придумывала имя будущему ребёнку, хотя догадывалась, что моего мнения не спросят.
— Рагнар, — задумавшись, норн будто попробовал имя на вкус. — Аджентин Рагнар альг Тиадей… По-моему, наоборот звучит лучше. Выбирай.
От удивления я открыла рот, как рыба, а потом пролепетала:
— Но вы же хотели в честь прадеда…