Песня Обманщика
Шрифт:
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Вместо этого мы перешли Альвхейм, опьяняющий мир эльфов. Трим вздохнул, как только мы вышли из портала на мягкую, густую траву между деревьями. Наступили сумерки. Небо было нежно-лиловым, и густые тени стали собираться под деревьями, но я не получал никакого удовольствия от окружающей обстановки. Мои нервы пели, словно в огне, когда я пытался прислушаться к каждой нити магической энергии в этом мире. Это был самый прекрасный мир, но и самый опасный. Эльфы
— Где… — начал Трим с тихим удивлением.
— Ш-ш-ш! — прошипел я. — Альвхейм.
Глаза Трима расширились, и он огляделся по сторонам, словно очнувшись ото сна.
— Значит, он настоящий?
Я нетерпеливо фыркнул. Ощущение ускользающего времени снова стало нарастать, будто каждый миг, проведенный нами в блуждании по мирам, был вырван из-под моей кожи. Армия Одина уже должна была занять свои позиции. Силы Скади приближались к реке Кермт.
И они ждали меня.
— Да, конечно, он настоящий, — отрезал я. — Все это чертовски реально. Ты только что прошел через трижды проклятый Муспельхейм, идиот.
Трим пожал плечами, все еще глядя на бархатные сумерки широко раскрытыми глазами.
— Я никогда не сомневался в Муспельхейме. Я всегда верил этим мерзким историям. Но вот это…
Его голос затих, когда он обвел рукой деревья, кивающие цветы, спрятанные в траве, и отдаленное журчание нежного ручья. Рядом с ним одобрительно заржал боевой конь.
— Это не самое приятное место, — прошептал я. — Двигайся тихо и быстро.
Губы Трима сжались, и он сделал, как я сказал. Узел раздражения, который образовался как инстинктивная реакция на его детское удивление, начал медленно рассеиваться. Что же это за человек, который верит во всякую гадость, а в хорошие вещи не очень?
Я оглянулся и увидел, что Трим следует за мной вплотную, сжимая в руке рукоять меча. Его взгляд блуждал взад и вперед вдоль деревьев, наблюдая за окружающим со спокойным вниманием воина. Он уделил лишь мгновение соблазнительной красоте Альвхейма.
У меня заныло в груди. Как бы мне хотелось подарить ему Альвхейм с его мирными и прекрасными долгими ночами и солнечными днями. Мне хотелось предложить Триму что-нибудь получше, чем Римская империя Мидгарда, где он всегда будет чужаком. Варваром.
Мы остановились на опушке леса и посмотрели на огромное поле, несущее тяжелый аромат полевых цветов. Оболочка Альвхейма была здесь тоньше. Я зажал пальцами нити магии, уговаривая портал открыться для нас, почти как если бы я ублажал любовника. Магия легко расступилась, и края портала распахнулись настежь.
— Это в последний раз, — прошептал я.
Трим кивнул. Покидая Альвхейм, он даже не оглянулся. Я закрыл за нами портал, отгородившись от мерцания звезд и криков вечерних птиц.
Как только мы оказались заперты внутри проходов между мирами, истощение холодной волной омыло мое тело, оставив меня задыхающимся и дрожащим.
— Локи? — Голос Трима звучал приглушенно и странно в странном, плоском воздухе тропинок.
Я махнул рукой, отметая его опасения.
— Все нормально… у меня перехватило дыхание.
Перед глазами заплясали звезды. Я прижал руки к глазам, пока перед глазами не появились белые пятна. В животе у меня заурчало, звук нарастал. Я опять слишком долго ничего не ел и не мог вспомнить, когда в последний раз спал.
Неважно. Сначала я доставлю нас в Мидгард. Альвхейм и Мидгард лежали близко друг к другу, хотя тропинки между ними редко использовались. Эльфы считали Мидгард примитивным захолустьем, а смертным Мидгарда не хватало магического знания, чтобы пользоваться этими тропами.
И все же тропинки существовали, даже если они немного потускнели. Дыхание Трима эхом отдавалось вокруг нас, пока я вел нас по более темному и холодному маршруту. Туман давил на нас, дергая за одежду и волосы. Позади меня всхрапнула и затопала лошадь.
— Держи ее, — сказал я. — Если эта лошадь рванет с места…
— Я все понимаю. — Голос Трима был жестким.
Вокруг нас кружилась сущность Мидгарда. Над собой, вдалеке, я чувствовал запах северных океанов. Запах нес в себе укол болезненных воспоминаний, и я отвернулся. Слева от меня слышался шум ветра в верхушках деревьев и крик ястреба. А справа от меня, наконец, запахло нагретыми солнцем землей и камнем.
Я поднял руки и начал перебирать нити магии. Мидгард был большим местом, и у меня не было времени выбрасывать нас где попало. Мрачное лицо Одина мелькнуло в моей памяти.
— Я с тобой встречусь, — сказал я тогда. И я бы так и сделал. Вот оно. Мой мизинец коснулся правой нити, и я потянул ее, уговаривая и умоляя. Она медленно расширялась, пока перед нами не блеснул последний портал. Густой, золотистый солнечный свет позднего полудня струился сквозь него, заставляя холодный туман внутри дорожек взволнованно клубиться.
— Сюда? — спросил Трим.
Я кивнул в ответ, чувствуя себя слишком опустошенным, чтобы утруждать себя словами. Трим и его конь прошли мимо меня, и я выскользнул вслед за ними, закрывая за нами портал дрожащими пальцами.
— А это где? — спросил Трим, когда я закончил.
Я моргнул, вытер глаза и снова моргнул. Солнце стояло низко над горизонтом, так что было трудно что-либо разглядеть. Все казалось слишком ярким и слишком сильным. В моей памяти всплыл странный образ. Маленькая комнатка, которую я пристроил к дому Сигюн, с узкой кроватью, окном размером с дальнюю стену и волшебным образом наполненной флягой меда Вал-Холла. Я жаждал этой маленькой комнаты с такой силой, что мне было почти больно.