Песни

Кукин Юрий Алексеевич

Милый мой, вы живете не так…

Милый мой, вы живете не так, Вы живете у самых небес. А ведь надо ходить — не летать, И земля-то ведь, кажется, здесь. Вы напрасно смеётесь, я прав — Вы чудак, это так не смешно. Все иллюзии вместе собрав Не получишь ни хлеб, ни вино. Вы ответите мне — наплевать. Дирижер одевает свой фрак, Мне же нечего, друг, одевать. Всё равно вы живете не так. Всё равно рухнут ваши дворцы, Всем дорогам приходит конец. Чудаками бывали творцы, Вы же вечно о чьей-то вине. Жить уметь, не такой уж пустяк, Вы меня обвинили во лжи. Милый мой, вы живете не так, Жаль, не знаю я, как надо жить…

Миражи

Я —

заснувший пассажир, Поезд — жизнь. Выплывают миражи Сна, лжи… Человек из миража, Появившийся в окне, Бестелесностью пожал Руку мне. И сижу, заворожен Миражом. Понимаю — я уже — В мираже. Как здесь тихо, как легко, Как все стало далеко… Неужели миражи — Это жизнь? В том, что ваш сосед брюзжит — Миражи. Или ножками Брижит — Миражи. И словами крепко сшив, Надевают миражи — Ведь нельзя же нагишом Так жить. А бывают миражи — Как ножи, Миллиард людей сожжен — Миражом. И совсем не за металл — Мефистофель просто стар, — Люди гибнут за мираж — Их, наш… Миражи-то, миражи, Но попробуй, докажи! Каждый хочет, чтоб он так Был, жил. И догадкой поражен: Неужели миражом Станет смысл бытия И я?! Ноябрь 1965

Мне говоришь ты — вот опять уходишь…

Мне говоришь ты — вот опять уходишь. Мне говоришь ты — уж не те года. Мне говоришь ты, что в этом ты находишь. Ты говоришь, ты говоришь всегда. И знаешь, что меня ты не удержишь, А я и сам не знаю почему. Дорогой, как единственной надеждой, Всё, что сломал, спаяю, починю. Седло и ногу в золотое стремя, Смеяться, к солнцу руки простирать. И всё враньё, не существует время, Есть время жить, и нету — умирать.

Мое пальто — моя страна…

Мое пальто — моя страна. Мой воротник — моя квартира. И я один, и ты одна. Тебе — полмира, мне — полмира. Меня ждет олово дорог, Теней безжизненные ласки. Я знаю радость и порок, Но я не сбрасываю маски. Чужого тела нагота, И темень губ, и глаз сиянье — Все точно так и все не так, И бесконечность — расстоянье. И, миг у вечности украв, Не станешь к ней на йоту ближе, Вдруг страшно — может, я не прав… «Поднять мне веки — я не вижу.» Я слышу в дверь беззвучный стук, И входит боль на мягких лапах. Слова, замерзнув на лету, Как птицы — с мертвым стуком на пол. Не верь сомнениям, не верь. И я простил, и ты простила. Прощай — и гильотиной дверь. Тебе — полмира. Мне — полмира. 1967–1968

Морская песня

Ни боли, ни досады, Прощаться мне не надо, Я — вот он весь. Да дело и не в этом, Идем, по всем приметам, В последний рейс. Маяк кровавым глазом Мигнул. Забезобразил, Завыл Норд-Вест. Качаются постели, Дешевый крест на теле И Южный Крест. Когда рукой усталой Я струны у гитары Перебирал, Я понял — в жизни прошлой, Поверь, что не нарочно, Переиграл. И счастье мое ветер Унес и не заметил — Как желтый лист. Теперь без всяких правил Я сам с собой играю Под ветра свист. Я по чужой подсказке Уже не верю в сказки, Что могут ждать. Мечу в колоду страны, Моря и океаны И города. Не спрятаться от боли Во сне и в алкоголе — С ней вечно жить. А жизнь, как волны эти, Как все на белом свете, Бежит, бежит… Ни боли, ни досады, Прощаться

мне не надо, Я — вот он весь. Качаются постели, Дешевый крест на теле И Южный Крест. Лето 1980

На Памире

Здесь вечный снег, как вечный страх, И солнце целый день. А мы мечтаем о цветах, О листьях и дожде. О камень бьются здесь ветра И пыль в провалах щек, А город мой покрыт с утра Серебряным плащом. И где-то в утренний туман Уходят поезда. Здесь каждый шаг судьба сама, Ах, только бы не сдать. А ты идешь в своих мечтах По скалам целый день. А наши мысли о цветах, О листьях и дожде.

Над Парижем

Над Парижем птицы не летают, Только чайки, да и то над Сеной. Здесь надежды постепенно тают, Как в России тает снег весенний. Здесь красиво утром как в деревне, Ну а днём по-городски красиво. Только этот город, хоть и древний, Выглядит моложе, чем Россия. Здесь покоя нет и нет спасенья И веселье здесь тоскою мучит. Там, в России, тает снег весенний, Здесь под осень собирает тучи. Чуть пахнуло холодом заката И как будто не было бульвара. Лист осенний кажется лохматым, Словно шляпа старого клошара. Здесь на людях пыль со всей планеты — Дождь не смоет, ветерок не сдует. И всю ночь волшебник до рассвета Над людьми и шутит и колдует. Над Парижем птицы не летают И над Сеной тихо спят бульвары. Здесь надежды постепенно тают, Незаметно, словно чья-то старость.

Ничего

Ничего, ничего, все пройдет, перестань — Ты же в дальних дорогах справлялся с собой. Просто-напросто ты постарел и устал — Не поешь про туманы и чью-то любовь. Посмотри, как с деревьев слетает листва. К сердцу слишком уж близко ты стал принимать И ворчанье дождя, и чужие слова. Продолжается жизнь, не сходи же с ума. Закури сигарету, пройдись под дождем, Как и прежде на помощь себе не зови. Люди сами придут, а пока подождем — Как шутили друзья, такова C'est la vie. Помолчим над уснувшей ночною Невой. Дождь прошел — огонек. Кто-то тоже не спит. Вот и все, потихонечку песню запой. Возвращайся домой. Все пройдет. Потерпи. 1967–1968

Ночной гость

Дверь открыта, что стоишь под дождем. Плащ он снял, оставил посох в углу. И предчувствие неясным пятном Потекло, оставив след на полу. Он ладони к огню протянул И печально негромко сказал: «Я устал, я у тебя отдохну, Я недолго, не глядя в глаза». «Ты откуда идешь?» «От беды». «А куда идешь?» «Где нету её». Дал я хлеба, принес я воды, Только вздрогнуло вдруг сердце моё. И удачен твой путь иногда. «Я входил в счастливый дом, но поверь — За моею спиною беда Незаметно входила в ту дверь». «Что ж ты раньше это мне не сказал — Я бы дверь не открыл. Замолчи». Плащ одел, лицо закрыл, посох взял И исчез он в непроглядной ночи.

Ну кто придумал эти горы?

Ну кто придумал эти горы? Тайгу такую насажал. Кому-то дал желанье спорить, Кому-то руку — провожать. Зачем ты сделал расставанья, Дал им в партнёры поезда И невозможные желанья Увидеть всё и жить всегда. Вот чудаки, бросают люди Дома, друзей и города. Тревожат лес и горы будят, И смотрят, как течет вода. И я, проникшись этим свойством — Вот занесло так занесло — Воюю с комариным войском Одним уменьем, не числом. А вечерком, напившись чаю — А чай, заметьте, не вода — Лежу себе и представляю Какая будет борода. Ну кто придумал эти горы, Закаты, черт их подери, И этот дальний близкий город, Что спать мешает до зари.