Песнь земли
Шрифт:
— Он и меня похитил, — напомнила Филиппа.
— Ох, совсем забыл. Да, и тебя тоже, — нарочито небрежно проронил Дайнуолд и усмехнулся, за что немедленно получил локтем в живот.
Значит, вот каким образом Кассия — маленькая, чудесная Кассия — спасла Дайнуолда. Может, она делала что-нибудь еще? Спасала его, как время от времени спасает своего мужа? Чертова Кассия! Она словно колючка у меня в боку, да какое там — целый пучок колючек, подумала Филиппа.
— Интересно, почему Вальтер так хотел на мне жениться? — спросила она.
— Ты уверена, что хотел?
— В отличие
— Ерунда. Просто этот мужлан спятил, только и всего.
Филиппа резко двинула локтем назад. Дайнуолд только крякнул и еще крепче обвил ее руками, но гораздо выше, чем раньше, — под самой грудью. Затем приподнял ее груди ладонями.
— Прекрати, нас увидят!
— Тогда перестань дразниться. Филиппа закусила нижнюю губу.
— Знаешь… Когда эта женщина, ну, Бритта… пришла, чтобы убить меня, она кричала, что Вальтеру нужна не я, а мое богатство, — задумчиво проговорила она. — Что эта дурочка имела в виду? Должно быть, мой отец все же приезжал к Вальтеру и пообещал ему деньги, если тот найдет меня. Другого объяснения я придумать не могу.
— Понятия не имею, но скоро все выяснится. Когда мы поженимся, нам придется известить об этом твое семейство.
— Ха-ха! Мой отец приедет и отрежет твое драгоценное мужское орудие.
— Не говори о нем так пренебрежительно; ведь именно оно заставило меня влюбиться в тебя. — К ее и своему удивлению, Дайнуолд наклонился и поцеловал девушку в ухо.
— Ты испытаешь со мной наслаждение. Боль вчера ночью была неизбежна — это обряд превращения в женщину, и ты должна была его пройти.
— И кто только это придумал?
— Сами женщины, кто же еще, — шутливо ответил Дайнуолд.
— Нет, напыщенные, самодовольные мужчины!
— Поверь мне, я хочу, чтобы ты испытала со мной истинное наслаждение и такое же наслаждение доставила мне.
— Разве прошлой ночью я этого не сделала? Уловив в ее голосе обиженные нотки, Дайнуолд ласково усмехнулся:
— Самую малость. По крайней мере ты старалась. Дайнуолд почувствовал, как напряглось тело Филиппы, и медленно накрыл ладонью ее правую грудь.
Он ласкал ее, водя пальцем вокруг соска, пока не услышал, как часто и гулко забилось у нее сердце.
— Может, мне приказать остановиться и заявить, что моя невеста хочет меня — прямо здесь и сейчас? Может, мне следует быть решительнее и залезть рукой тебе под платье, чтобы коснуться твоей теплой кожи и ощутить, как под моими пальцами твой сосок становится большим и упругим?
Ее дыхание стало прерывистым, грудь взволнованно вздымалась и опускалась. Да, она хотела, чтобы он ласкал ее. Она хотела почувствовать его губы, его мужскую плоть… Филиппа не раздумывая откинулась назад и, прижавшись к его груди, со вздохом сказала:
— Да, Дайнуолд, если ты этого хочешь, то мне это тоже доставит большое удовольствие.
Он сразу забыл все свои шпильки и подковырки, забыл все, кроме желания обладать ею, желания, которое,
Рука Дайнуолда осторожно проникла под платье; он обхватил ладонью грудь Филиппы, ощущая, как его пальцы щекочет ее взволнованное дыхание. Дайнуолд понимал, как нелепо все, что он делает: кто-нибудь из слуг может в любой момент подъехать к ним, Нортберту понадобится что-то сообщить ему… его сыну… О Святой Петр!
Он поспешно выдернул руку из-под платья.
— У нас еще будет время на подобные пустяки, — сказал он. — Посмотри, какие деревья! Это боярышник и тис. Они уже отцветают и вскоре дадут плоды. Жизнь все время обновляется. — Слова неожиданно застряли у него в горле, потому что ему вдруг пришло в голову, что всего несколько часов назад он оплодотворил ее своим семенем, ., и новая жизнь, возможно, уже зародилась. Красивые видения промелькнули перед его мысленным взором: маленькая девочка с пышными вьющимися волосами, в которых все оттенки коричневого, высокая, сильная, смешливая, с глазами цвета летнего неба.
— Я надеюсь, — прошептал он на ухо Филиппе, — что ты подаришь мне детей больше, чем я смогу прокормить.
Она обернулась и улыбнулась ему божественной улыбкой.
Король Эдуард решительно кивнул головой:
— Да, Робби, тебе нужно отправиться к де Фортенберри и сообщить ему об удаче, которая выпала на его долю. Бедняга живет в такой нужде, что у него, верно, в стенах замка дыры. К тому же предки не оставили ему никакого наследства, которое можно было бы присоединить к родительскому благословению. Да, мне придется заняться ремонтом Сент-Эрта. Не хочу, чтобы моя милая дочурка подвергалась опасности, живя в такой развалюхе. Я пошлю ему своих людей.
— А я думал, ваше величество, — сказал Роберт Бернелл, — что вы не захотите брать в зятья человека, который обойдется вам в кругленькую сумму.
— Речь не о деньгах, Робби, а о моей дочери. Это грех моей юности, результат излияния моего молодого… — Король усмехнулся. — Ведь у него маленький сын? Все женщины в роду Плантагенетов любят детей. Она займется мальчиком, об этом можно не беспокоиться. После того как ты получишь согласие де Фортенберри и выдержишь бесконечные излияния его благодарности, вели лорду Генри привезти нашу чудесную дочь сюда в Виндзор. Королева настаивает, чтобы Филиппа сочеталась браком в Лондоне. Мы сыграем свадьбу Филиппы через две недели, не позже. Как ты считаешь, Робби?
Лорд-канцлер пожал плечами.
— Отправляйся прямо сейчас, потому что у нас еще много дел.
Чертовски много. Им конца не будет. Но это дело мы закончим, и его конец будет счастливым.
На следующее утро Роберт Бернелл в сопровождении двадцати лучших королевских солдат отправился в Корнуолл.
А два дня спустя король вместе с Аккурси, сыном известного итальянского адвоката, сидел и подсчитывал, на сколько ему придется опустошить свои знаменитые сундуки, чтобы осуществить в Уэльсе строительство замка, которое он задумал.