Песнь Ухуры
Шрифт:
– Да, вы снова это сделали. Вы только что состроили мне глазки. На вашем месте, мистер Спок, я бы постаралась немного снизить интенсивность взгляда. Уверена, что подобное происходит не только со мной.
Вилсон взглянула в сторону и, к своему облегчению, заметила кончик хвоста Цепкого Когтя, исчезнувший в ее палатке.
– Извините, но у меня встреча с местным врачом. – Вилсон поднялась и, задумавшись на минуту, заметила:
– Не беспокойтесь, мистер Спок, я переживу это.
Она пошла прочь, не оглядываясь. Минутой позже
Сиваоанка окинула ее взглядом с ног до головы и начала:
– Что мне делать с представителями видов, у которых табу на снятие одежды при других?
Вилсон улыбнулась.
– Мы делаем исключение для докторов, – сообщила она. – И я удовлетворю твое любопытство, если хочешь.
– Спасибо, – сказала Несчастье, косо глядя на Цепкий Коготь, которая выгнула усы вперед.
Когда изучение нормальных и поврежденного участка тела Вилсон было завершено, доктор снова надела свое сари.
– Оставайся, поговорим, – пригласила Цепкий Коготь. – Несчастье говорит, что вы ищите лекарство от болезни. Расскажешь мне, что знаешь о ее симптомах?
– Это самый лучший вопрос из тех, которые я слышала за весь день, заявила Вилсон. Она разложила стул, села и принялась рассказывать.
Левое Ухо пришла говорить с Джеймсом Кирком со спрятанными когтями, но толку от разговора все равно оказалось мало. Сиваоанка старалась как могла, и капитан видел, какие усилия она прилагала, но так и не сумела заставить себя говорить о йауанцах. Сиваоанка рассказывала и рассказывала, подбираясь все ближе и ближе к теме, но так и не смогла заговорить о ней.
Кирк хотел бы придумать что-нибудь, чтобы облегчить ей задачу.
Одновременно он продолжал задавать вопросы по темам, которые были разрешены.
Все, что он смог узнать о йауанцах, начиналось с отрицательной частицы не. Скорее всего, они не были изгнаны по религиозным причинам. Как это могло произойти, когда у каждого лагеря был свой бог, а каждое животное имело свою душу? Если он понял ее правильно, сиваоанцы не столько занимались религией, сколько экологией. Существовали ограничения на отлов определенных видов животных по сезонам и обычаи, которые предписывали давать земле отдых. Это могло бы быть замечательным, если бы перед ним стояла задача просто установить контакт.
Левое Ухо почувствовала его расстройство Сильно качнув своим хвостом, она выдавила:
– Я не могу. Я не могу сказать тебе больше, чем сказала Яркому Пятну, или Несчастью, или одному из наших. Ты должен попытаться узнать у кого-нибудь еще, капитан Кирк. Я просто понапрасну трачу твое время.
Кирк чувствовал к сиваоанке искреннюю симпатию Капитан знал силу запретов, ему даже приходилось иметь дело с собственными, и он понимал, какие трудности встали перед ней. Но он никак не мог упустить шанс.
– Пожалуйста, Левое Ухо. Продолжай говорить. Говори мне о том, что не касается этого, и возможно, я получу достаточную информацию, чтобы помочь им.
Ее
– Мы продолжим после обеда.
Не имея выбора, Кирк снова последовал ее указанию.
Выйдя из палатки, он попал прямо на праздник, что-то похожее на костюмированный средневековый спектакль. Огонь для приготовления пищи горел перед каждой палаткой, и экзотические острые запахи наполняли воздух. Пустоголовый, привлеченный запахом, выскочил на поляну, и кучка ребятишек загнала его обратно на дерево и принялась бросать ему объедки.
Вместе с Левым Ухом они прошли к палатке Жесткого Хвоста, где Дальний Дым и Чехов готовили над костром импровизированный обед. Два малыша сидели на Чехове, один на уровне плеча, заглядывая через него в котелок, другой, вцепившись ему в волосы на голове. Третий кружился посередине палатки, пытаясь поймать свой хвост и визжа от возбуждения. Дальний Дым ткнул хвостом в сторону ребенка и заметил – Шумный ребенок.
– Правда, когтей немного меньше, – ответил Чехов, поднимая глаза от котла – Здравствуйте, капитан. Это Слишком Длинный Хвост и Говорунья, дети Цепкого Когтя. Они уже заметили, что у меня нет хвоста, чтобы снять их оттуда – Он наклонился, чтобы попробовать вкус варева в котле.
Кирк увидел, что ни одному из детей не угрожает опасность свалиться, однако Чехов мог в скором времени приобрести плачевный вид от полученных царапин и дырок от уколов.
– Не припоминаю, чтобы предписывал вам пуленепробиваемый жилет, мистер Чехов.
Чехов заулыбался в ответ.
– Не могу держать их на расстоянии, сэр. Может быть, возьмете одного?
Двух других зовут – Белые Усы и Ногохват, но заранее предупреждаю, капитан, у последнего следите все время за ногами.
Услышав Чехова, Ногохват забыл про свой хвост и кинулся к ноге Кирка.
Кирк поймал малыша и поднял одной рукой – Привет, Ногохват, – поздоровался он. Ногохват извивался на весу, и капитан, испугавшись, что уронит ребенка, согнул руку в локте.
Хвост Ногохвата моментально обвился вокруг его шеи, и на миг Кирку показалось, что он закончит свою карьеру с позором, задушенный ребенком.
Затем хвост ослабил хватку, и капитан почувствовал вес Ногохвата у себя на спине.
– Привет, капитан Кирк, – раздался детский голос совсем рядом с его ухом. Если не считать того времени, когда малыш карабкался к нему на спину, капитан не был поцарапан. Ногохват использовал ровно столько своих когтей, сколько потребовалось, чтобы уцепиться за его одежду.
Чехов моментально подскочил к нему.
– Прошу прощения, капитан, – сказал он и шлепнул ребенка. – Ты не будешь обхватывать своим хвостом шею человека, – твердо сказал он Ногохвату. – Люди не могут при этом дышать.
– Но он не закричал, – запротестовал Ногохват.
– Он не мог, – возразил Чехов. – Нет воздуха – нет крика. – Левому Уху он добавил, потирая свое горло:
– Каналы входа воздуха в организм у человека очень близко к поверхности шеи, что, как оказалось, очень удобно для этих маленьких существ. Я рад, что они учатся быстро.