Песнь Огня
Шрифт:
А парень шел дальше, и клайн видел, что он пройдет испытание. Барра медленно раскрыл объятья. Избитый, измученный, почти без сознания, молодой бандит дошел до Отца клайна и упал. На миг всем показалось, что юноша поплатился жизнью за свою отчаянную храбрость.
Барра поднял голову и пролаял клич клайна:
– Айя! Слава! Айя! Айя! Он первый прошел сквозь «бурю» до конца!
Мужчины и женщины, молодежь и старшие подхватили крик, топая и хлопая в такт:
– Айя! Айя! Айя!
Пеплар Вармиш неуверенно посмотрела на Мадриэль. Мать клайна подозвала ее
– Займись им, – сказал Барра жене.
Мадриэль осторожно взяла парня за руку и размотала кусок ткани, закрывавший голову. Зрители увидели изуродованное и окровавленное лицо победителя. Нос был сломан. Глаз распух и закрылся. На щеке багровел кровоподтек. И все же Кестрель сразу его узнала.
Руфи Блеш!
Повернув голову, Кестрель увидела, что на него смотрят все: Сарель и Вида, Краса и Пеплар. Только Сирей недоумевала:
– А кто это?
– Мантх, как и мы. Его зовут Руфи Блеш, – тихо-тихо прошептала Кестрель. – Когда нас угнали в рабство в Доминат, он сбежал, и из-за него двадцать наших родных сожгли заживо.
– Из-за него?
– Да.
– Он знал, что так будет?
– Знал.
Сирей снова посмотрела на Блеша, который кое-как держался на ногах. Залитое кровью лицо было повернуто к ним. Открытый глаз потускнел и смотрел безразлично, словно слепой. Кестрель поняла, что Руфи хотел сказать: «Вот он я. Делайте со мной, что хотите. Мне уже все равно».
Молодые мужчины, хромая и нянча избитые руки, вышли вперед. Каждый встал у своего лоскута.
– Выбирайте!
Никто не шелохнулся. Все смотрели на Руфи Блеша. Победитель выбирает первым, а он как будто и не знал. Отец клайна кивнул ему:
– Честь твоя.
Руфи Блеш взял ленту и медленно подошел к девушкам. Синяя ткань пропиталась кровью, которую он стер рукой с лица. Кестрель с ужасом и жалостью подумала: как он вообще видит, куда идти?
За пару шагов он остановился и повернул голову в одну сторону, потом в другую, словно рассматривая невест. Потом выпустил ленту из рук и ушел.
Он не выбрал никого.
Кестрель перевела дух: оказывается, она не дышала. Барра нахмурился. Тут же вышел вперед второй, с белой лентой в руках. Как и говорила Мать клайна, он направился прямо к Сирей и положил ленту у ее ног. Сирей только глянула на нее и, подняв изящную головку, отвернулась.
– Возьми, – сказала Мадриэль. – Развяжи и надень на шею.
Та сделала вид, что не слышит.
К девушкам уже подхрамывал третий. Он положил ленту перед Сарель Амос. Кестрель не знала, радоваться или злиться, что не перед ней.
– Бери ленту, – снова обратилась Мать к Сирей, – или уходи из клайна.
– Делай, как она говорит, Сирей, – прошептала Кестрель. – Это ничего не значит.
Бывшая принцесса тонкими пальцами подняла ленту развязала и надела на шею, глядя вдаль, словно делал это кто-то другой, без ее ведома.
Кестрель выбрали четвертой. Она яростно вперилась в жениха, надеясь, что тот передумает, но он только ухмыльнулся.
Дрожащими руками Кесс надела мерзкую розово-голубую ленту. Еще немного, сказала она себе и, закрыв глаза, мысленно позвала брата:
Бо! Слышишь меня?
Нет ответа.
Кестрель знала, что Бомен их ищет, а с ним Мампо и все остальные. Нужно только подождать.
Мать клайна знаком приказала им подняться и идти за ней. Все женихи сделали выбор, и у каждой невесты на шее висела лента.
– После испытания мужчины отдохнут, – сказала Мадриэль. – Вы помоетесь. На закате ужин. Вы накормите и напоите мужей. С последним лучом солнца мужья переведут вас через реку и пригласят в хижины, которые построили для вас. Там вы и останетесь. Таков обычай клайна.
Кестрель подняла голову к небу. Зимнее солнце уже садилось, тени на восточной стене росли, и до последнего луча было очень недолго.
Бо, – подумала она, – брат мой, ты идешь? Скорей, скорей!
Глава 5
Победитель выбирает невесту
Бомен неутомимо бежал по краю огромной расселины. Следом спешили Мампо, Мелец Топлиш, Таннер Амос, Лоло Мимилит, братья Клин и кот Дымок (которого никто не замечал). Люди вооружились – кто коротким мечом, а кто ножом или дубиной.
Расселина вела на запад, где в пасмурном небе садилось солнце. Вокруг расстилалась каменистая пустошь без всяких примет, если не считать сетки трещин. Почти все расщелины мантхи перепрыгивали, но эта оказалась слишком широкой, да еще и с быстрой рекой на дне. Бомен чуял, что сестру и других увели на север, да только пробраться туда не мог – путь загородила пропасть. Тем временем след остывал.
– Нам нужно спускаться, – сказал Таннер Амос. – По-другому никак.
– Заблудимся, – покачал головой Бомен. – Видишь, сколько поворотов? Собьемся с пути. Найти их, может, и найдем, а как вернемся?
Он обернулся – флаг еще виден? Длинная полоса тонкого белого шелка полоскалась в лучах заката. Ее привязали к палке, а палку укрепили на западном склоне те, кто остался ночевать в высохшем русле. Этот ориентир поможет отряду найти дорогу обратно к своим.
Мампо посмотрел на запад: расселина шла чуть ли не до самых гор.
– Вряд ли она где-то кончается, – сказал он. – Наверное, это Трещина-Посреди-Земли.
Бомен тоже так думал, но молчал, чтобы не расстраивать остальных. Много лет назад он, Мампо и Кестрель видели Трещину-Посреди-Земли и даже перешли через нее – по мосту. Хотя Трещина-Посреди-Земли была далеко отсюда, у гор, она вполне могла начинаться с этой расселины.