Песнь надежды

Линк Гейл

– Забыла, как называется это вино, – сказала Джилли.

– Сангрия, – ответила Виктория, – мы делаем его сами.

– Такой тонкий аромат, – заметила Джилли и сделала еще один глоток.

– Вообще-то, рецепт этого вина принадлежит Тио Себастьяну, – призналась Тори.

Молодые люди вели непринужденную беседу, а Рейф все больше и больше недоумевал по поводу поведения Джилли: оно казалось вежливым, даже чуть-чуть холодным. Появилась какая-то сдержанность даже в разговоре об общих знакомых, чего раньше за ней не замечалось.

– Как Тони? Он успел на корабль, следующий в Австралию? –

поинтересовалась девушка. – Никак не могу поверить, что Чамберз решился поехать туда, – прибавила она.

– Он погостил у нас несколько дней и отправился дальше, – уточнил Рис.

– Да, – поддержала мужа Тори, – ему не терпелось как можно скорее попасть в Австралию. Дела о его наследстве не терпели отлагательств.

Джилли поставила на столик свой бокал.

– Мне кажется, мы нескоро увидим Тони, – озабоченно произнесла она.

– Глупости, – усмехнулся Рейф. – Тони пробудет там ровно столько, сколько потребуется, и постарается как можно скорее вернуться. Ни в какой другой стране, кроме Англии, он не будет счастлив.

– Ты так уверен? – удивилась Джилли.

Рис вопросительно посмотрел на жену, чувствуя в разговоре второй, скрытый смысл, ему не понятный.

Лицо Тори оставалось спокойным, и лишь по тому, как едва дрогнули ее веки, можно было догадаться, что она почувствовала взгляд мужа. Виктория испытывала угрызения совести от того, что Рис ничего не знает о чувствах сестры к Рейфу, особенно теперь, когда она сама посвящена в планы Джиллиан. Теперь, когда любопытство Риса достигло наивысшего предела, скрывать все это было бессмысленно. К сожалению, в их план нужно было вносить поправки.

– Конечно, уверен, – ответил Рейф. – Я хорошо знаю Тони. Он – англичанин до мозга костей.

– Таким в свое время был и мой брат, – заметила Джилли.

– Рис не мог поступить по-другому, – возразил Рейф. – Он – исключение.

– Рис влюбился.

– Все равно, он – исключение.

– Не думаешь же ты, что судьба Риса может повториться с Тони или с кем-то еще?

– Нет, – сказал, как отрезал, Рейф.

– Как можно говорить с такой уверенностью? Тебе никогда не приходилось ошибаться?

Рейф пожал плечами.

– Приходилось, конечно, – ответил он лаконично. – Но только не в отношении Тони. – Рейф встал. – К сожалению, мне пора.

– До того, как ты уедешь, – сказала Тори, тоже вставая, – хотим сообщить, что мы устраиваем вечер в связи с твоим днем рождения.

– Зачем? Не стоит… – запротестовал Рейф.

– И не спорь, – тоном, не оставляющим сомнений, сказала Тори, в глазах которой светилась такая доброта, что спорить ему расхотелось. – Ты ведь знаешь меня.

Рейф перевел взгляд на Риса.

– Мне кажется, это великолепная идея, мой мальчик, – присоединился к жене хозяин дома.

– В самом деле, это отличная идея, – эхом отозвалась Джилли с выражением полнейшей невинности на лице.

– Сдаюсь, – только и оставалось ответить Рейфу. Поцеловав молодого человека в щеку, Тори рассмеялась. – Надеюсь, теперь у тебя нет прежней уверенности?

Отъехав от Энкантадоры, Рейф немного расслабился. Чувствовал он себя неважно. Во-первых, со страхом ожидал, когда Джилли спросит о предстоящей женитьбе. Ее молчание

всерьез озадачило его. Может быть, она не хотела вести разговор на эту тему, потому что он закончится таким же результатом, как в тот вечер? Или выжидала более подходящего момента? А вдруг ее вообще это больше не волнует?

Во-вторых, во время разговора он не мог отвести глаз от Джилли. Господи, чего ему стоило оставаться спокойным, когда больше всего на свете хотелось сжать ее в объятиях и покрыть жадными поцелуями. Он до физической боли жаждал любви, его душа рвалась к девушке. Разве можно забыть, что всего несколько месяцев назад целовал эти нежные губы, прикасался к этой красивой груди? Ему хотелось протянуть руку, вытащить из прически Джилли два перламутровых гребня и выпустить на волю темный шелк удивительных волос, запутаться в них, ощутить тонкий аромат, оторвать от сиреневой блузки пуговицы, чтобы грудь ее распахнулась, расшнуровать изящные ботиночки, и снять чулки, раздеть всю и почувствовать тепло гладкой кожи…

Да, даже тем, кто мучается в аду, хотелось бы выпить глоток холодной воды.

Не успела Джилли закрыть за собой дверь, как кто-то настойчиво постучал. Девушка догадывалась, кто это мог быть, – Рис. Брат изучающе смотрел на нее, желая получить ответ на свой незаданный вопрос. Что она могла ему сказать? До сих пор у них не было секретов друг от друга. Разница в возрасте в двадцать лет не мешала им быть близкими, и единственное, во что Джилли не решалась посвятить брата, были их отношения с Рейфом. Поначалу девушке казалось, что это касается только ее, а потом она никак не могла дождаться подходящего момента, чтобы поговорить с Рисом.

– Это я, Джилли, – раздался его голос. Девушка открыла дверь.

– Нам необходимо поговорить. Что происходит? И, ради Бога, не смотри на меня так, будто понятия не имеешь, о чем идет речь. Это началось еще в Сан-Антонио, ведь так? – Он присел на стул, жалобно заскрипевший под весом его тела. Джилли опустилась в кресло и поджала под себя ноги.

– Все началось задолго до Сан-Антонио.

– Что все?

– Моя… привязанность к Рейфу.

– Привязанность? К Рейфу?

– Да.

– Что ты хочешь сказать?

– Я люблю его.

– Любишь? – взорвался Рис.

– Какая любовь? Ты ведь еще ребенок!

– Ребенок? Я давно уже вышла из того возраста, – спокойным и уверенным голосом проговорила Джилли. – Взгляни на меня, просто взгляни, – продолжала она с вызовом в голосе. – Разве перед тобой маленькая девочка, Рис? – Девушка подняла руку и прижала ее к груди. – Это настоящее сильное чувство.

Рис молча смотрел на сестру, размышляя над тем, что она только что сказала.

Джилли оказалась права. Она уже не та, какой он привык ее видеть: маленькой девочкой, играющей в куклы и лечащей плюшевых зверей. Перемены, происходящие с ней год от года, Рис старался не замечать. Гораздо спокойнее и привычнее было представлять сестру ребенком с детскими интересами, которые не имеют ничего общего с проблемами взрослых женщин. Рис по-прежнему считал, что Джилли еще рано влюбляться, страдать от неразделенных чувств, и уж, конечно, задумываться об отношениях между мужчиной и женщиной.