Песнь надежды
Шрифт:
– Или даже неплохой премьер-министр, – улыбаясь, добавила Джилли.
– А почему не сенатор или не губернатор? – спросила Тори.
– Мне кажется, ты способна достичь всего, что пожелаешь, – ответила девушка.
– Благодарю. Но, поскольку женщины в Техасе не обладают избирательными правами, мне вряд ли стоит ожидать политического успеха. Возможно, когда вырастет Шарлотта, что-нибудь изменится, – серьезно заметила Тори.
Джиллиан вздохнула. Переживания невестки были ей близки и понятны.
– К счастью, на ранчо не часто сталкиваешься с неравноправием женщин.
– А Рис любит тебя так сильно, как и ты его. Тори улыбнулась.
– Знаю и благодарю Бога за твоего брата. Не знаю, как сложилась бы без него и детей моя жизнь. Наверное, пришлось бы влачить жалкое, бесцельное существование. Но самое смешное, пожалуй, то, что до встречи с Рисом я вообще не знала, что нуждаюсь в ком-то. – Она коснулась ожерелья из сапфиров, прятавшегося под рубашкой. – Поначалу муж чувствовал себя не в своей тарелке, оставался чужаком, но стоило ему полюбить Техас как родной дом, и все изменилось. – Тори внезапно спросила: – А ты? Ведь жизнь в Англии – совсем другое дело. Смогла бы ты отказаться от всего, что знаешь и любишь, ради Рейфа?
– С радостью!
– Хорошо. Рейф вряд ли обретет счастье в Англии. Его дом – Техас.
– Я согласна. Техас слишком дорог ему, как и всем вам. Любить Рейфа, быть рядом – это и есть мое счастье. Англия или нет, какая разница?
Джилли пожала хрупкими плечами.
– В таком случае, давай поскорее закончим завтрак и отправимся к Марте Рейборн.
Мать Рейфа отдыхала на веранде своего скромного маленького домика в Сан-Антонио. Жилище было удобным и непретенциозным, вполне устраивая свою обитательницу. Марта Рейборн вела достаточно скромную жизнь. Гости в ее доме бывали нечасто, поэтому необходимости в большом штате прислуги не было. Хозяйка довольствовалась одной экономкой, сеньорой Лиз Сантьяго. Среди немногих посетителей, заходивших на огонек, чаще других появлялись священник Сет Тейлор и Виктория Бьюкенен.
Марта относилась к числу женщин, любящих одиночество. Окруженная тишиной и спокойствием, она часто размышляла, одновременно занимая руки какой-нибудь работой – строгий отец еще в детстве отучил ее от безделья.
Вот и сейчас мисс Рейборн мастерила игрушки к предстоящему Рождеству. Прекрасная швея, она с удовольствием делала выкройки, переносила их на ткань и сшивала из полученных деталей кукол и забавных зверюшек. Это занятие придавало уверенности в себе, которого ей так недоставало, и чувства собственной полезности. Женщина даже начинала надеяться, что когда-нибудь ее жизнь перестанет быть такой пустой и бесцельной, а ее игрушками будут играть не только дети бедняков, но и собственные внуки.
Рейф. В отношениях с сыном еще не растаял лед отчуждения, но Марта радовалась даже тем небольшим изменениям, которые происходили с каждым визитом сына. Накинутый на плечи пестрый платок – его подарок, привезенный из Англии, доказывал, что сын становится все внимательней.
На маленьком столике, рядом с креслом, стояла фотография Рейфа. Красивое, с правильными чертами,
Порой Марта удивлялась тому, как ей, серой вороне, удалось подарить жизнь сыну-орлу. Да, он совсем не похож на нее, но черты сходства все же были, например, любовь к книгам.
До сих пор женщина не могла забыть язвительных замечаний мужа, который, издеваясь над Рейфом, называл его «невежественным дикарем». Марта сделала все возможное, чтобы доказать обратное. Она научила сына любить печатное слово, и он зачитывался всеми книгами, которые давала ему. Однако это длилось недолго. Однажды Толбот в приступе бешенства уничтожил всю литературу в доме. Ее сыну, заявил тиран, учение ни к чему. Пустая трата времени.
Если бы только начать действовать немного раньше, возможно, удалось бы спасти мальчика от ужасной многолетней боли! Как никто другой, Марта знала, что в далеком детстве не только на теле, но и в душе сына появились шрамы.
Бедная женщина мечтала, что когда-нибудь сын станет ей ближе. Священник Тейлор не раз убеждал ее, что это вполне возможно. День и ночь напролет Марта молилась, умоляя Бога послать сыну женщину, способную согреть его своей любовью. Ей так хотелось, чтобы у Рейфа появилось все то, чего была лишена она.
Сантьяго прервала размышления хозяйки.
– К вам пришли, сеньора Рейборн. – Марта посмотрела на экономку.
– Как я выгляжу? – поинтересовалась она, вставая и поправляя прическу.
Лиз Сантьяго, улыбнувшись, смотрела на хозяйку.
– Прекрасно.
– Ты говоришь так потому, что не хочешь расстраивать. – Отвечала Марта. – Пусть войдут.
Через несколько минут Лиз вернулась с гостями. Тори подошла к хозяйке и тепло поздоровалась с ней.
– Виктория, я так рада видеть тебя. – Когда женщины закончили обниматься, Марта заметила, что рядом с графиней Дерран стоит молодая девушка. Окинув незнакомку внимательным взглядом, она отметила, что таких красавиц не часто встретишь.
– Я не одна, эта девушка хотела бы познакомиться с вами. Надеюсь, мы не помешали? – Хозяйка озадаченно глядела на обеих женщин. – Познакомиться со мной? – переспросила она недоверчиво.
– Да, мадам, – вступила в разговор Джилли, по акценту которой можно было догадаться, что она – англичанка.
– Марта, познакомьтесь с моей золовкой, леди Джиллиан Фицджеральд Бьюкенен.
Джилли подошла к матери Рейфа и протянула руку.
– Джилли, это мать Рейфа, Марта Рейборн. – Тори умышленно назвала девичью фамилию Марты, зная, что любое упоминание о чудовище-муже причинит женщине боль.
– Присаживайтесь, пожалуйста, – предложила хозяйка. – Лиз, принеси нам чего-нибудь. – Тори опустилась в кресло, а Джилли присела на краешек маленького диванчика. – Моя экономка готовит превосходный шоколад, – объявила Марта.
– С удовольствием попробуем, – ответила Джилли.
– Что привело вас в мой дом?
– Ваш сын, мадам, – без обиняков сообщила девушка.
– Рейф? – Марта побледнела. – С ним что-то случилось? О, Боже, – прошептала она взволнованно, – скажите, в чем дело?