Песнь надежды
Шрифт:
– Свою долю?
– Да. – Поставив на столик фарфоровую чашку, Чамберз опустился в кресло и принялся читать дальше. Явно нервничая, он провел рукой по светло-каштановым волосам. – Скорее всего, имеется сонаследник… Это женщина, – заметил Тони, продолжая чтение. – Боже милостивый! – вдруг воскликнул юноша.
– Что еще? – поинтересовался американец.
– У старика была любовница, и он оставил этой шлюхе половину состояния. – Тони перевел взгляд на друга. – Не могу же я жить в одном доме с проституткой! Тем более, что у нее есть
– С чего ты взял, что она проститутка, дружище?
– В письме говорится, что она была спутницей моего дяди около трех лет, с тех пор, как он вернулся из поездки в Америку. Красотка жила с ним в одном доме и делила постель, но старик так и не женился на ней.
– Не женился, но оставил половину своего поместья, – заметил Рейф, значит, она была очень дорога ему.
– Или просто обвела дядюшку вокруг пальца. Адвокаты подчеркивают, что в случае невыполнения воли покойного, все состояние переходит к этой женщине. – Чамберз встал, невольно выругавшись. – Черт знает, что такое.
Рейф увидел в глазах друга решимость.
– Почему ты принимаешь это так близко к сердцу?
– Если верить адвокатам, поместье далеко не маленькое и очень доходное. Я не уступлю его какой-то приживалке, сумевшей втереться к старику в доверие. Посмотрим, чья возьмет.
– В таком случае, мы можем отплыть на одном корабле. Высадимся в Галвестоне и поедем ко мне на ранчо. А оказавшись в Техасе, можно связаться с Лос-Анджелесом или Сан-Франциско, чтобы узнать расписание судов, следующих в Австралию.
Тони несколько минут раздумывал над предложением друга.
– Да, – наконец, решил он. – Ты прав, Рейф. Мне не потребуется много времени, чтобы привести в порядок свои дела и попрощаться с семьей. В Англии меня ничего не задерживает. – Наташе Диллингтон он решил отправить письмо, не желая встречаться лично.
Входя в спальню, расположенную на верхнем этаже, Рейф испытывал то же самое. Ничто не задерживало его в Англии, ему не к кому было возвращаться. Вчера пришел ответ Джорджины Дейсер на просьбу о продаже картины. Художница вежливо отказала, сделав это очень тактично, но отказ оставался отказом.
Вытащив из кармана письмо Джилли, Рейф положил его на кровать и стал переодеваться. Он набросил на себя черный шелковый халат, любезно предоставленный хозяином дома. В Техасе ему и в голову бы не пришло надеть подобное, но здесь, в Англии, это было частью гардероба.
Молодой человек открыл окно. На улице было прохладно и сыро, погода испортилась. А в Техасе в это время уже тепло, и склоны холмов покрываются синими звездочками васильков. Сломав восковую печать, Рейф вытащил листок бумаги.
«Мой дорогой Рейф, благодарю тебя за великодушное предложение. Завтра я пришлю тебе то, что хотела бы послать своим родным в Техасе. Передай им, пожалуйста, что я все так же сильно их люблю.
А тебе, Рейф, я желаю всего самого доброго в семейной жизни. Пусть она принесет тебе счастье, которого ты заслуживаешь.
Письмо было подписано довольно официально: Джиллиан Фицджеральд Бьюкенен.
Рейф перечитал его еще раз, чувствуя, как ноет сердце. Добрые слова Джилли приносили боль, а не облегчение. Она желала ему всего хорошего, не зная, что все, сказанное им в тот роковой вечер, было неправдой.
Рейф не знал, чем ответит любимая на его послание: полным равнодушием или гневной отповедью?
Но все это не свойственно Джилли, для этого девушка слишком хорошо воспитана и добра. Жаль, что ей не суждено узнать, как безумно он любит ее!
ГЛАВА 11
Джорджи, не отрываясь, смотрела на полотно, решая, какой оттенок больше подходит для передачи цвета кожи человека, над портретом которого она трудилась. Смешав на палитре несколько красок, девушка критически изучала каждую из них. Одна казалась слишком коричневой, другая – красной, третья – чересчур бледной. Художница закрыла глаза, стараясь вспомнить лицо своей модели.
Заглядевшись на полуденное солнышко, то и дело прятавшееся за облака, Джорджи нахмурилась. Может быть, Джилли передумала и не хочет, чтобы она писала портрет Рейфа Рейборна, особенно после того, что случилось?
Кого я обманываю, подумала девушка. Джилли по-прежнему любит его. Одна неделя ничего не может изменить.
Но как воспринимать ту странную записку, которую техасец оставил в Кэвендиш Гэлери? Джорджи находила несколько странным желание человека, влюбленного в другую женщину, выложить огромную сумму денег за «Магдалину» – портрет, изображающий отвергнутую им Джилли. Художница сохранила карточку, на которой было сделано это предложение, раздумывая, стоит ли показывать ее подруге, или это может расстроить, напомнив о недавнем поражении?
Джорджи ответила американцу письмом, в котором подчеркнула, что польщена его просьбой, однако продавать картину не собирается.
Как могла она расстаться с полотном? Ведь это было частью любимой подруги, принадлежавшей ей одной. Джорджи понимала, что поступать так – глупо и сентиментально, но ничего не могла с собой поделать.
Солнце в очередной раз вышло из-за облаков, и девушка подошла к окну, чтобы проверить, не подойдет ли краска, только что смешанная на палитре.
Миссис Литтл, услышав настойчивый стук в дверь, вытерла покрытые сахаром руки о легкое полотенце, с наслаждением вдохнула аппетитный запах, идущий из духовки, где пеклись пирожки с яблоками, и вышла из кухни.
Негромко мурлыкая себе под нос веселую мелодию, она направилась к передней, радуясь тому, что сегодня ее хозяйка ждет в гости лучшую подругу, а значит, предоставляется возможность попробовать новый рецепт, предложенный сестрой.
Женщина открыла дверь. На ступеньках стоял хорошо одетый мужчина.