Песнь надежды
Шрифт:
Умывшись, Джилли вышла из ванной. Девушка вытащила из прически шпильки, и густая волна волос мягким шелком опустилась на ее хрупкие плечи.
Нетвердой походкой она подошла к туалетному столику и, взяв серебряную щетку, застыла на месте.
– Давайте я помогу вам, – предложила Нэн. Расчесав волосы, она заплела их в косу. – Думаю, вам следует лечь в постель, мисс Джилли, а я принесу горячего чая. От него вам обязательно станет лучше.
Молодая леди последовала совету, думая о том, как было бы замечательно, если бы от страшной боли в сердце могла вылечить простая чашка чая.
Рейф собирается жениться. Он сказал, что любит эту неизвестную ей женщину. Кто она? И почему ни Рис, ни Тори не упоминали об этом ни в одном из писем? Джилли пыталась вспомнить содержание последнего послания Тори. Странно, но невестка писала, что к Рейфу неравнодушны многие особы женского пола, однако ни одной из них он не отвечает взаимностью. Эти строки помогли немного придти в себя, хотя она решила, что Тори просто-напросто заблуждается.
Отбросив подушку, девушка вскочила с кровати и принялась нервно расхаживать по комнате. Ей было так холодно, словно из тела вдруг улетучилось все тепло.
Джилли переживала жгучее чувство стыда и унижения. Какой идиоткой надо быть, чтобы признаться в любви человеку, собирающемуся жениться на другой! Гоняться за мужчиной, который никогда не станет ее мужем!
О, Боже, теперь Рейф будет считать ее глупой и наивной девчонкой. Как могла она так поступить? Навязывать себя подобно какой-нибудь дешевой подстилке? Просить, нет, умолять взять себя, как обыкновенную проститутку.
Вспомнив поцелуй Рейфа и новое, незнакомое доселе чувство, которое пробудили в ней прикосновения его рук, Джилли густо покраснела. Почему ей так больно и обидно сейчас?
Рейф – ее единственная настоящая любовь в жизни. Она не сомневалась в этом, как не сомневалась в цвете своих глаз. С момента первой встречи с Рейфом девушка сердцем чувствовала, что их пути не должны разойтись.
Но его слова и поведение в библиотеке все круто изменили. Стало ясно, что эти мысли чужды американцу.
Что он думает о ней сейчас? Молодые люди всегда с такой легкостью держались друг с другом, говорили на любые темы. Или это заблуждение, свойственное влюбленным? Давно нужно было задуматься, почему Рейф все реже и реже отвечает на ее письма. Находилось объяснение: строительство собственного ранчо занимало у него слишком много времени. Теперь же Джилли спрашивала себя, а не пытался ли он прервать их дружбу? Как можно было не понять это раньше? Неужели она видела только то, что хотела видеть? Верила – во что хотела верить?
На глаза снова навернулись слезы. Все мечты рухнули, как карточный домик.
Как жить без Рейфа? Мечтая о замужней жизни, представляя свой собственный дом, она видела мужем и отцом семейства только Рейфа. Именно он заставлял кровь в ее жилах бежать быстрее, пробуждал желание одним лишь взглядом, заставлял бороться с недостатками, чтобы понравиться ему. И детей ей хотелось только от него. И научиться всем премудростям любви в его объятиях, в его постели. Теперь же образовалась зияющая пустота и неизбежность тоскливых и долгих лет одиночества.
– Нет, я забуду тебя, Рейф, –
Опустившись на ковер, Джилли протянула руки к камину. Как быстро прекрасные надежды превратились в пепел!
Держа в руках серебряный поднос, Нэн постучала в комнату Джорджины Дейсер. Джорджи открыла дверь.
– Нэн, что-нибудь случилось?
Выражение лица служанки подсказывало верность этого предположения.
– Мне кажется, вам стоит сходить к мисс Джилли. Сегодня вечером с ней что-то произошло, и теперь она горько плачет, но не говорит, в чем дело. Я не могу видеть ее такой, у меня сердце кровью обливается.
– Конечно, я зайду к ней, – ответила Джорджи.
Поставив поднос на стол, Нэн вышла из комнаты, оставив девушек одних. По дороге в свою комнату Нэн размышляла о том, что своей подруге мисс Джилли скорее всего поведает о причине плохого настроения.
– Джилли, – мягко начала Джорджи, разливая чай по чашкам.
Когда художница подошла к подруге и протянула ей чашку, та обернулась.
Джорджи потрясла бледность Джиллиан и ее красные заплаканные глаза. Так выглядят опустошенные и убитые горем люди, когда умирает кто-то из близких.
Джилли с благодарностью приняла чай и жадно выпила его. Опустившись рядом, Джорджи отхлебнула из своей чашки. Наступило молчание, нарушаемое лишь негромким тиканьем часов и треском поленьев в камине. Наконец, Джиллиан заговорила.
– О, Джорджи, – произнесла она дрожащим голосом, – он не любит меня.
Джорджи отреагировала мгновенно, приблизившись к подруге и обняв ее за плечи. Она так и держала Джилли, пока та не рассказала всю историю, ничего не утаив.
Сердце молодой художницы разрывалось на части при виде страданий человека, которого она любила больше жизни.
– Мне очень жаль, – вырвалось у нее. Джиллиан, по ее мнению, заслуживала счастья, причем такого, какое встречается только в книгах с хорошим концом. Все должно было произойти так, как того хотела она. Мыслимо ли, что американец не любит ее? Он что, слепой? Или просто недостаточно умен?
Что-то не так. Джорджи видела выражение лица техасца в день их приезда. Вслед за неподдельным удивлением в его взгляде вспыхнула страсть. Не заметить этого было нельзя.
– Почему, потеряв что-то, никогда тебе не принадлежавшее, испытываешь такую боль? – спросила Джилли.
Джорджи, в глазах которой тоже стояли слезы, ответила:
– Не знаю, милая.
– Помнишь, я говорила тебе, – всего несколько дней назад – что уступила бы Рейфа другой, если бы знала, что она любит его сильнее меня, – сказала Джилли, стараясь не расплакаться, – но я не знаю этой женщины. Могу ли я быть уверена, что она любит его так же сильно?