Песнь мечты
Шрифт:
Ничто не шелохнулось в утреннем зное. Даже легкий ветерок не шевелил листву на кустах, прилепившихся у самых скал. Слышалось только негромкое жужжание насекомых. В воздухе повисло напряжение.
– Что это? – прошептала Осень, когда они на несколько минут задержались за шишковатым корнем, вынесенным во время предыдущего наводнения. – Каньон раздваивается. Мы не знаем, какой отрог он выберет. Может быть, он прячется, чтобы заманить нас в ловушку?
Она глубоко вздохнула и собрала остатки мужества. К их ногам свалился камень – и оба замерли, прислушиваясь.
Ничего.
После нескольких бесконечных минут Джесс двинулся вперед. Было по-прежнему тихо. Наконец, воспользовавшись паузой, он протиснулся за выступ скалы. Она шла за ним. Они оба легли на песок, глубоко дыша, стараясь снять напряжение. Когда нервы немного успокоились, она сосредоточила свое внимание на окрестностях.
Справа каньон был узким, с отвесными скалами – не очень подходящее место, чтобы спрятаться, потому что весь каньон просматривался вплоть до того места, где он изгибался, образуя поворот. Узкое ущелье слева, по другую сторону, было идеально. Упавшие валуны окаймляли края русла, делая его отличным местом для засады.
– Куда же идти? – пробормотал Джесс.
Изучая изрытую землю, она предложила:
– Ты иди по одному отрогу, а я – по другому.
– Нет. Мы останемся вместе. – Он выскользнул из-под скалы и показал налево. – Мы пойдем сюда. Тут следы еще не утонули в глине.
– Что ты имеешь в виду?
– Сегодня земля была влажной, поэтому следы остались более глубокие. А эти, более мелкие, вероятно, оставлены позже.
Размышляя над его словами, она сжала рукой свой талисман. В любом случае бандит старался сбить их с толку двойной цепочкой следов. Если они возьмут неверный след, он выиграет время. Придется рискнуть.
– Если мы ничего не обнаружим, сделаем привал, прежде чем пуститься в обратный путь.
– У тебя есть какие-нибудь продукты? – спросила она. – То, что захватила я, нужно готовить.
– У меня есть немного хлебцев и орехов. – Он похлопал по лямкам, пересекавшим его плечи. – Хватит, чтобы подкрепиться.
У них ушло около часа, чтобы дойти до конца каньона, – жидкая каша, валуны, а вокруг них – море песка. К тому моменту, когда они поняли, что человек, которого они выслеживали, пошел другой дорогой, они мечтали только об отдыхе.
Обескураженные неудачей, они уселись на кучу камней, чтобы перекусить.
Здесь не было ни деревьев, в тени которых они могли бы укрыться, ни нависающих скал, защитивших бы их от послеполуденного солнца, – только нагромождение камней. Казалось, гигантский бульдозер сгреб их в конец ущелья. Осень оперлась на вогнутый камень, а Джесс устроился позади нее.
Ничто не двигалось. Не видно никаких животных. Тишина была почти зловещей. Осень посмотрела на небо в надежде увидеть орла, но его не было.
Джесс наблюдал за Осенью, поглощая хлебцы. Она выглядела такой же уставшей, каким чувствовал себя он. Хотел бы он уговорить ее вернуться на Койотовые Ручьи, где она была бы в безопасности. Если Осень даже замешана в этом деле, все равно он не хотел, чтобы она находилась рядом,
То, что Осень думала, будто стрелявшим мог быть Арло, тревожило его. В самом деле, этот человек мог бы стремиться саботировать археологические раскопки, но не стал бы стрелять в них. Осень хотела свалить вину на Арло, прикрывая кого-нибудь другого?..
Конечно, Большой Хозяин предупредил ее об опасности относительно Арло. Если она в самом деле невиновна, это могло быть простой причиной, почему она приняла стрелявшего за своего дядю.
Когда он развернул еще один хлебец, шурша бумажной упаковкой, то снова оглядел местность. Гнев и отчаяние придавали ему энергию – и он быстрее задвигал челюстями. Очень даже умно было поступить с нами таким образом, думал Джесс. Возможно, тот, кто стрелял, проделал все рано утром. Он предусмотрел, что кто-то двинется по его следу. Они потеряли добрых два часа.
Джесс откинул голову назад и прислонился к скале, стараясь отдохнуть. Он вытянул длинные ноги и расслабился. Он находился в пути с самого рассвета, и усталость давала о себе знать. Осень тоже должна чувствовать себя изможденной.
– Во сколько ты ушла из лагеря сегодня утром? – спросил он.
– Около четырех. А ты?
– Полчетвертого, – признался он. – Ненамного раньше тебя.
Он смотрел, как она жует орехи. Вдруг она охнула – соль попала в ранку на губе, оставшуюся после утреннего происшествия. Он смотрел на темное пятнышко на ее губе, по которому она водила кончиком языка, чтобы успокоить жжение. Джесс начал было приближаться к ней, но остановился, сжав кулаки. Он хотел обнять ее и сказать, что готов защищать ее от кого угодно. Но пока не узнает, кто здесь прячется, он не мог себе этого позволить.
– Тебе больно? – вместо этого спросил он. Она ничего не ответила, только покачала головой. Но ему нужны были ответы, а их-то и не было. Напряжение угнетало, когда они сидели вот так, выискивая на лицах друг друга выражение искренности и доверия.
С обрыва скатился камень, и послышались шаги. Он вскочил на ноги, Осень выпрямилась. На расстоянии нескольких ярдов зашуршал кустарник. Инстинктивно почувствовав опасность, прежде чем успел подумать, Джесс толкнул Осень за скалу и сам устремился туда же. Вместе они стояли, готовые к любой неожиданности. Осень вцепилась в руку Джесса. Ему хотелось закричать ей, чтобы она бежала, но теперь это было невозможно. Они оказались в ловушке.
Звук послышался снова. Медленно и осторожно Джесс наклонился и вытащил нож из голенища. Гладкая рукоятка, которую он сжимал в руке, придавала ему хоть какую-то уверенность. Громкое фырканье изумило их обоих. Джесс приготовился к нападению, когда вдруг увидел густой темный мех и витые рога горного козла. Заметив людей, тот остановился и начал их разглядывать. Осень засмеялась, Джесс тоже. Смех был отличным средством для поднятия настроения, но не горному козлу. Животное заблеяло, явно выражая неудовольствие, и повернулось, собираясь ускакать вниз по каньону.