Песнь мечты
Шрифт:
Джесс устроился на песке. Он был еще теплым от дневной жары. Потрескивал костер, но он едва замечал его танцующие языки пламени. В его голове все кружилось, словно на него подействовал алкоголь – должно быть, так чувствовал себя его отец.
Словно все было только вчера, а не многие годы назад. Он помнил смущение, которое тогда испытал, увидев человека, которого всегда считал сильным, валяющимся в пыли с бутылкой в руке, с глазами, налившимися кровью, с бессвязной речью.
Еще один напившийся индеец. Ему вспомнилась эта насмешка, и Джесс постарался отогнать
Движение рядом с ним отвлекло его внимание от кошмарных воспоминаний детства. Осень придвинулась к нему, ее присутствие успокаивало. Пальцами она поглаживала бирюзу талисмана. Отблески пламени костра играли на ее смуглой коже. Она была прекрасна.
Джесс подвинулся, встревоженный новым направлением своих мыслей, он попытался подумать о чем-то другом, но снова мысли его вернулись к Осени.
Перед ним один за другим вспыхивали образы. Он бы хотел снова показать ей дикость пустыни, скорость лошадей, свой дом перед заходом солнца. Осень всегда ощущала красоту природы, как и он сам. Возможно, ее бы не задел разговор в городе. Она обладала внутренней силой, которая помогла бы ей выбраться и из сложной ситуации. Это восхищало его.
Он мог легко нагнуться и поцеловать ее. Вместо этого он провел пальцем по нежной линии ее щеки. У нее перехватило дыхание.
– Я чувствую твою боль, – сказала она, облизав губы. – Ты не должен позволять прошлому терзать себя.
– Я смогу забыть о прошлом, – он посмотрел на ее рот, – если сейчас поцелую тебя.
– Я не стану тебя останавливать, но то, что ты ненадолго забудешь прошлое, не решит твоих проблем.
Он обнял ее за шею и склонился, чтобы прильнуть к ее губам. Они были влажными и горячими. Их дыхания слились. Страсть брала над ним верх. Осень поглаживала его грудь. Он чувствовал жар ее тела.
Он выпустил ее из объятий и поднялся. Она была права. Коснувшись ее, он забыл о прошлом, о наркотиках, о бандите, возможно, подстерегавшем их поблизости. Но ему надо сейчас думать о настоящем.
Над ними повисла напряженная тишина. Воздух был словно наэлектризован. Где-то завыл койот, но Джесс не вспомнил знакомую им обоим легенду. Впрочем, как и она. Потрескивал огонь, но искры не привлекали его внимания.
Осень почувствовала тревогу Джесса. Напряжение между ними было почти видимым. Каждый нерв сосредоточился на человеке, находившемся рядом. Если бы только она знала о нем побольше! После сегодняшнего ночного разговора она поняла, что в его прошлом были события, обусловившие его упорное нежелание анализировать их отношения. Придется заставить его играть в открытую. Так должно быть, чтобы они смогли свободно отдаться своим чувствам.
Джесс потянулся.
– Похоже, ночь будет длинная, – предсказал он. – Тебе лучше забраться в спальный мешок.
Она краешком глаза наблюдала за ним, разворачивая свои спальные принадлежности на клочке сухого песка. За ее показным спокойствием скрывалась острая тревога, вызванная его близостью. Мы
Она вытянулась в спальном мешке и стала ждать, пока Джесс поставит свои ловушки в каньоне. Не видя его, она жаждала его возвращения. Это не было просто тревогой из-за грозящей ему опасности. Она хотела продлить мгновения взаимного интереса. Недавно, когда они завтракали в каньоне, все было совсем как в старые времена.
Бандит сегодня угрожал их жизням, но в окружающем мире было так много покоя! Они видели горного козла и орла. Джесс с таким упорством старался доказать, что он белый, но унаследованное им от индейцев отношение к земле и природе в целом проявлялось, где бы он ни находился.
Джесс с виду казался таким открытым, что ей в голову не пришло, что в душе он страдает из-за своей смешанной крови. Какую пару они составляли! Она была воспитана белыми и теперь старалась принять что-то из индейского наследства. А Джесс хотел отказаться от него. Неудивительно, что он не хотел выяснять их отношения. Чего ему нужно было – так это блондинку, которая быстренько заставит его забыть обо всем. Может, это Конни Тернер. Впрочем, нет. Она покачала головой.
Она не представляла их вместе. Джесс мог бороться с чертами, унаследованными им от индейцев, но они оставались его неотъемлемой частью. Он бы возненавидел жизнь, которой упивается Конни.
Большой Хозяин говорил ей, что конфликт между белыми и индейцами коренится в отношении каждого народа к природе. Белые смотрели на землю, как на что-то, что следует завоевать и подчинить. Индейцы относились к земле, как к матери, и их величайшим желанием было жить в гармонии с ней. Она видела следы этого противоречия в Джессе.
– Ты не спишь? – Голос вернувшегося в лагерь Джесса нарушил ход ее мыслей. – Я слышу, как у тебя в голове шевелятся мысли…
– Да, есть о чем подумать.
– Ты не боишься? – Участие, прозвучавшее в его голосе, тронуло ее.
– Нет. Я думала о том, что сейчас могут делать доктор Дэвидсон и остальные. Вероятно, они беспокоятся за нас.
– Наверное, завтра они отправятся на ранчо. И пришлют нам подмогу.
– Хотела бы я сейчас знать, что нас ожидает завтра.
– Сегодня все равно нет ответа, так что об этом лучше не думать, – посоветовал он.
Он казался расслабленным, когда раскинулся на своем спальном мешке. Его спокойствие задевало ее, пока она не почувствовала, что его внутренние терзания сродни ее собственным.
– Почему ты не спишь? Я подежурю, а потом разбужу на смену тебя, – предложил он.
Поспать – это было явно неплохая мысль. Она мало спала за прошедшие дни, подвергая свое тело проверке на выносливость.
– Разбуди меня в полночь, – согласилась она.
Джесс встал, чтобы подложить дров в костер. Она уснула прежде, чем он успел вернуться на свое место.
… Усилием воли она заставила себя открыть глаза. После того как Джесс приступил к дежурству, он и сам неожиданно уснул. Он устал, как и она. Именно это дало ей возможность свернуться рядом с ним и урвать побольше часов тревожного сна.