Песнь мечты

Смит Сандра Ли

– Я знаю, – вздохнула Осень. – Акт по охране окружающей среды… И все-таки Риккер должен сменить место работы.

– И уехать куда? Он расист. Нет ни единого места в нашей стране, где не было бы людей, которых он так ненавидит.

– Ты прав. И эта проблема касается не только нашей страны. Ты был бы удивлен, если бы знал, как много людей с подобными взглядами живет в нашем мире, – сказала Осень, пробираясь между огромными рыжими валунами. Джессу пришлось спускаться за ней следом. Он старался не отставать.

– Я знаю его начальника. Сэм пытался

избавиться от Риккера годами, так что не думай, что он представляет точку зрения бюро по землеустройству.

– Не бери в голову. Я достаточно повидала, чтобы понять, что это как раковая опухоль, которая способна поразить любую группу людей.

Такое уже ей встречалось во время общения с жителями разных стран, в которых она бывала, – всегда найдутся люди, которые будут судить о ней по национальности, а не потому, какая она на самом деле. Еще в юном возрасте она узнала, что многие ненавидят ее только потому, что она цветная. Но тогда рядом с ней была семья, способная защитить ее и укрыть.

Улыбка озарила ее лицо, едва ей вспомнилось то время, когда она забиралась на колени к отцу и уютно располагалась, а он рассказывал ей забавные истории, чтобы рассмешить ее. Больше всего она вспоминала ту теплоту и чувство безопасности, когда его сильные руки обнимали ее. Сейчас о таком не было и речи. Возможно, то, по чему она больше всего скучала, было просто ласковое прикосновение. Если бы здесь были Донни и Микаэль, она бы легко справилась со своими неприятностями.

Ее братья, родные сыновья О’Нилов, родившиеся после того, как семья удочерила ее, всегда защищали свою сестру. Особенно – потому что она была приемной. Сейчас бы она могла воспользоваться их помощью, размышляла она. Вдруг Джесс схватил ее за руку и легонько потянул, чтобы она остановилась. Осень повернулась и посмотрела на него.

– Ты вела себя так, будто ты сталкивалась с такого рода делами уже не однажды. Поэтому ты и кружишь все время вокруг этой резервации? Или в тебе так сильно говорит индейская кровь? – проворчал он.

– Глупости. – Осень освободилась от его крепкой хватки. – Я уже говорила тебе раньше, что большую часть своей жизни и не подозревала, что я частично индианка. Неважно, какая в тебе кровь. Неважно, куда ты идешь. Всегда найдется тот, кто будет презирать тебя только за то, что ты просто другой.

Старые обиды снова заговорили в ней. Обиды, о которых она не хотела думать и знать. Обескураженная своей собственной реакцией больше, чем выпадом Риккера, она продолжала свой путь к развалинам. Джесс схватил ее за плечи, пытаясь удержать.

– Ты огорчена? – Его слова внушали ей то же успокоение, что и истории отца в детстве. Что-то в серебристо-серых глубинах его глаз влекло ее. Оттенки дружелюбия и заботы, которые она видела и прежде, читались сейчас в его взоре. Медленно он ослабил свою хватку. Пальцы его скользнули вниз. От легкого прикосновения у него перехватило дыхание. – Не каждый таков, как Риккер, – проговорил он.

Его легкая улыбка приглашала ее расслабиться. В первый раз за долгие месяцы она

увидела, что на нее смотрят с такой доброй улыбкой.

– Я так устала от предрассудков! Я бы хотела больше не быть Осенью-индианкой, а быть только Осенью. Осенью, которая просто живет.

Она погрузилась в воспоминания. В какой-то момент Осень смотрела мимо него на горделиво возвышавшиеся стены каньона. Когда она снова взглянула на него, его рука нерешительно потянулась было к ее волосам, но опустилась.

– Забавно, не правда ли? – пробормотала она.

– Что-что? – Его голос был непривычно тих.

– Может быть, я выражаюсь слишком высокопарно, и, тем не менее, здесь я борюсь, чтобы завоевать сердца своих соплеменников. Странно, но я дорожу этим родством.

Его бровь слегка приподнялась.

– Зачем все это? Ведь есть семья, которая заботится о тебе. Непохоже, что ты обделена чем-то. Вероятно, гораздо лучше там, где ты жила. В резервациях детская смертность чрезвычайно высока.

– Я думаю, что каждый ребенок, которого усыновили, хочет узнать про свою настоящую семью и выяснить, почему от него отказались.

– Отказываются не всегда потому, что ребенок не нужен.

– Разве? – Она посмотрела ему в лицо, пытаясь понять, действительно ли он искренне заботится о ней.

– Много причин тому, что люди делают то, что они делают.

– Кто знает… Я уверена, что тебя это не волнует.

– Испытай меня.

Говорил он искренне, но голос его звучал печально, и ей казалось, что он и сам удивляется этому не меньше ее. На какое-то мгновение она почувствовала соблазн спросить его, почему. Но его ответ вызвал бы другие вопросы. Например, такой – почему он относится к ней с таким презрением, когда у них уже сложились такие прекрасные отношения. Но не было настроения обсуждать это. Ни место, ни время не были подходящими.

– Послушай, мне нужно кое-что проверить для доктора Дэвидсона. Пойду, поработаю.

Он внимательно посмотрел на нее, стараясь понять ее чувства, как ей показалось. Но она не подала виду. И он отступил назад, дав ей возможность пройти по тропе по направлению к Ручьям.

– Ты не будешь возражать, если я пойду с тобой?

Она помедлила, склонив голову и коснувшись своих волос. Потом откинула тяжелые пряди за плечи, размышляя над его предложением. Он продолжил:

– В тени прохладно. Будет приятно ненадолго выйти на солнце.

На какое-то мгновение Джесс подумал, что она не позволит пойти за ней. Он стоял, завороженный лавиной шелковых волос, струившихся у нее между пальцами.

Она скрутила волосы и свернула их в узел. Он постарался не заметить, как рубашка плотно обтянула груди, когда она подняла руки, убирая волосы. Сколько раз любовался он ею в такой позе, когда она была обнаженной.

Справившись с волосами, которые теперь удерживал узел, она повернулась и направилась к Ручьям.

– Я полагаю, – пробормотала она, – ты сможешь помочь мне проверить, готовы ли таблички к завтрашнему дню.