Первый
Шрифт:
— Вы с кем-то знакомились? – спрашиваю у Юльки.
— Здесь?
— Ага.
Она отмахивается, пригубляет вино. В нашем общении никогда не было табуированных тем. По крайней мере, за десять лет ни разу не припомню.
— Да мы и не планировали особо. К слову, Антону приглянулась только одна девушка – Жека. Он на ней залип.
— Правда? – невесело усмехаюсь. – Трахнул бы её?
Откинувшись на спинку дивана, подзываю официанта, чтобы сделать дополнительный заказ в виде кальяна. Этот день начинался неплохо – с утреннего
Моё пожелание исполняют в считанные минуты. Ставят на стол колбу, вручают мундштук. Я редко курю и употребляю алкоголь – когда в строю, то буквально раз-два в год, но сейчас чувствую в этом почти что потребность. Два крупных разочарования в людях за столь короткий срок – это уже что-то, похожее на закономерность.
— Почему бы и нет? – удивляется Юлька. – Жека – красивая и милая. Такая девочка-девочка. У моего мужа вся флешка забита её снимками. Сегодня мы фоткались на закате солнца. Топлес. Тащились за пять километров отсюда на какой-то пустырь. Ты же не против?
Отрицательно мотнув головой, гипнотизирую глазами телефон. После бумажной волокиты я вернулся раньше запланированного. Жеки в номере не было, во входящих висело непрочитанное сообщение от неё же. Она писала, что встречается с давней подругой, поэтому подъедет позже.
Ладно. Я принял душ, набрал номер Антона. Затем получил фотку от Кира и конкретно опешил. С ним за столом сидела моя Жека — пила коктейль, улыбалась. Смотрела не в камеру, а романтичным взглядом в сторону моря.
«Скоро верну твою девочку в целости и сохранности. Она скучала – мы встретились совершенно случайно», — писал Наумов.
Ну о-ок. С тех пор прошло два часа. В сообщениях Жека продолжала нагло лгать без всяких угрызений совести. Что же, Кир весёлый обаятельный мужик. В каждой нашей поездке он всегда находил, кого бы трахнуть.
Моя девушка скучала – почему бы и не развлечь, да? Что-то похожее было и с Алей – она стала переписываться с Фроловым от скуки.
— Ты совсем не ревнуешь мужа, Юль? – задумчиво интересуюсь.
Подруга снимает туфли на высоком каблуке и расслабленно закидывает ножки мне на бёдра. Вот странно, да? Наши отношения с женой и её с Антоном развивались в одно время и по одному и тому же сценарию. Дальше кто-то свернул не туда. Подозреваю, что с мы с Алей.
После того как друзья открыли свой брак и заявили об этом всем остальным, мы с женой много разговаривали на эту тему. Делились мыслями, идеями. Высказывались, что для нас приемлемо, а что нет. Казалось – мы на одной волне.
— Я испытываю обратное чувство, Андрюш. Слышал что-то о комперсии?
Затягиваюсь дымом, отрицательно мотаю головой. Не-а.
— Сейчас скажешь, что я чокнутая, — подруга с грохотом ставит бокал на стол.
— Мне погуглить, или ты всё-таки объяснишь? – слегка раздражаюсь.
Юлька заливисто смеется и
— В общем, я счастлива, если счастлив Антон. Даже когда он кайфует от секса с другой девушкой.
— М-м. Это сильно.
— Он, кстати, испытывает точно такие же чувства, — серьёзно отвечает. – Я говорила ему, что хочу тебя, когда ты только разбежался с Алиной. Поверь, не было бы никаких сцен ревности. Абсолютное доверие, эмпатия и счастье. Вот такие мы аморальные.
— Да брось. Понятие морали шло из религиозного общества, где все запреты формировались по принципам тысячелетней давности. Если замуж, то девственницей. Знаешь почему?
— Понятия не имею.
— Потому что не было тестов ДНК, чтобы подтвердить отцовство, — жму плечами. — Заниматься сексом с кем хочешь — тоже плохо, потому что не существовало презервативов, и вокруг кишели эпидемии венерических болезней.
Юлька неожиданно забирает у меня курительный мундштук и показывает язык. Затем затягивается, пристально смотрит.
— Мы не можем, да и не обязаны жить по нормам общества, в котором не было интернета, космических технологий, антибиотиков, самолётов, рентгена, презервативов и прочего.
Заметив у входа Жеку, взмахиваю рукой и подзываю ближе. Она в коротком, едва прикрывающем задницу платье на тонких бретелях. Без бюстгальтера, с распущенными волосами. Не девочка, а загляденье. Когда впервые увидел её в палате – сразу же завис. На хуй послал, но завис.
Меркулова бросает короткий взгляд на мои руки, поглаживающие Юльку. Садится на диван, расправляет плечи. Довольно быстро совладав с собой, подзывает официанта, чтобы заказать коктейль.
В эту же минуту к столу возвращается Антон с фотокамерой на шее. Довольный, улыбающийся. Он хотел запечатлеть лунную дорожку, пока мы с его женой мило болтали.
— О чем спорите? – спрашивает, поправляя очки на переносице.
— Да так. Я поясняю, что нормально и вовсе не аморально всё то, что не приносит вреда окружающим. Ненормально – скрывать, обманывать и предавать.
Внимательно отслеживаю реакцию Жеки. Молчит, тянется губами к трубочке. Ведёт себя так, словно не она провела в обществе моего менеджера несколько приятных часов.
— Мы с Юлей тоже пришли к таким выводам, — соглашается Антон. – Поэтому и окунулись в совместный разврат.
— Хорошая идея. Да, Жек?
Меркулова вскидывает брови, режет взглядом. Ей некомфортно, когда я не рядом и поглаживаю другую. Ну что же. Мне тоже малоприятно чувствовать себя идиотом.
— Согласна, Андрей, — выдержанно отвечает.
— Попробовала бы разнообразить наши отношения?
На личико Жени падает тень. Тонкие пальцы сжимаются в кулаки, ноздри широко раздуваются. Утром я уговорил её на анал. Мне понравилось, ей – вроде бы тоже. Дальше — больше. У нас что-то типа ускоренной программы.