Первый
Шрифт:
Обожаю, когда в такие моменты на губах Андрея появляется лёгкая улыбка. Будто я — его солнышко.
Вскоре он откидывает одеяло и предлагает спуститься ниже. Во время самого процесса не отрывается от моего лица. Кайфует, когда я забираюсь сверху. Облизывает мою грудь, сжимает ягодицы. Порой кажется, что больше любить его попросту невозможно, но каждый совместно прожитый день доказывает обратное.
После возвращения из отпуска гонщик подаёт в суд на Наумова
Андрей твёрдо нацелен вернуться в спорт как можно скорее и любой ценой, но я всё сильнее волнуюсь о его здоровье, особенно когда нахожу пустые коробки от обезболивающих и примерно прикидываю, какое количество таблеток он выпил за день.
Разговоры не помогают, слёзы тоже. В такие периоды Бакурин не щадит мои чувства и довольно хладнокровно просит не лезть в эту часть его жизни.
С отцом мои отношения по-прежнему напряженные. Он жалуется, что клиенты бастуют и отменяют записи из-за проклятой статьи. Подсчитывает убытки, психует.
Ирина попадает на сохранение с угрозой потерять ребёнка.
От меня ждут встречных шагов, а я всё дальше и дальше отдаляюсь. Больше не чувствую себя одинокой, стоя в сторонке и на отшибе. У меня теперь свой маленький уютный островок, где я нахожусь в самом центре. Нужная, желанная и счастливая.
Тем не менее, в один из дней, когда Андрей уезжает в реабилитационную клинику, я набираюсь смелости и вызываю такси. В родительском доме осталось много вещей, которые мне жизненно необходимы. Это учебники, планшет, одежда и косметика. За один раз вряд ли удастся всё увезти, но можно собрать то, что актуально на первое время.
Когда автомобиль останавливается у ворот — я перевожу дух. Заряжаюсь уверенностью, открываю дверь ключом. Замки не сменили — и то в плюс.
— Всем привет! — громко здороваюсь.
Ирина стоит у плиты, а папа читает газету. При виде меня у них вытягиваются от удивления лица. Я рассказываю о целях приезда, желаю приятного аппетита и тут же поднимаюсь на второй этаж.
В моей комнате тот же хаос, что я и оставила. Вещи верх дном, у кровати обувь, а на столе гора ненужной косметики. Такое ощущение, что сюда ни разу и никто не заходил за все две с половиной недели.
Открыв шкаф, я выворачиваю одежду на пол. Сортирую ту, что на осень, и активно трамбую её в сумку.
Когда слышу стук в дверь, невольно морщусь, но разрешаю войти.
В спальне появляется Ирина. Слегка исхудавшая, осунувшаяся. Предполагается, что беременность — это лучшая пора в жизни женщины, но так даже и не скажешь.
— Как твои дела, Жень? — интересуется папина невеста, осторожно присев на край кровати.
— Все хорошо. Наслаждаюсь,
Ира разводит руками, мол, и сама всё видишь. Неважно.
— Послушай, я хотела попросить прощения за то, что сдала тебя, — произносит тихо. — Клянусь, я хотела как лучше.
— Проехали, — машу в ответ рукой. — Деньги мне, кстати, вернули. Всё до копеечки.
— Это здорово, Жень. Как насчёт с нами пообедать?
Я немного медлю и спрашиваю у Андрея, когда он освободится. Сообщение висит непрочитанным, поэтому я всё же соглашаюсь. Возможно, у нас получится нормально пообщаться. Я мирный человек и не люблю находиться с кем-либо в затяжной ссоре.
Спустив тяжёлую сумку на первый этаж, бросаю её у лестницы и иду мыть руки. Когда прохожу на кухню, отец накрывает на стол и ставит по центру огромную тарелку ароматного плова.
В самом начале трапезы обстановка напряженная и скованная. Тем для разговоров почти нет. Ситуацию пытается исправить Ирина, задавая вопросы о море и отеле. Так странно. Недавно мы с папой жили вдвоём. Делились планами, мечтами и имели свои семейные традиции. Теперь он даже не знает, в каком районе города я проживаю с любимым человеком.
— Мы, наконец, определились с датой свадьбы, — произносит невеста отца. — Торжество состоится четвёртого сентября. Сейчас. Одну секунду.
Ирина подхватывается с места и уходит в гостиную. Мы с отцом обмениваемся долгими многозначительными взглядами и неловко друг другу улыбаемся.
— Это пригласительное — мы подписали, но никому ещё не вручили, — поясняет Ира, вернувшись спустя две минуты. — Никакого дресс-кода не предполагается, место выбрали поспокойнее — за городом. О подарке можешь не беспокоиться.
Я читаю открытку, в которой вписано лишь моё имя.
— Па, я же могу приехать не одна? — тут же спрашиваю.
— Не думаю, что это хорошая идея. Кстати, среди гостей будет и мама со своим итальянцем.
— Супер, — киваю. — Так почему же моя идея тебе не нравится?
— Потому что я женюсь не так уж и часто. И в этот день меньше всего на свете я хотел бы видеть Бакурина — виновника многих моих проблем.
— Тогда хорошенько повеселитесь, но без меня, — категорично отвечаю.
Отодвинув открытку подальше, приступаю к еде. Уши горят, когда я чувствую на себе давящий взгляд.
— Саш, — шёпотом просит Ирина.
— Почему я обязан прогибаться? — вспыхивает отец. — Почему обязан наблюдать неприятного мне типа?
— Саша!
Отец тяжело вздыхает и бросает столовые приборы на стол. Зря я решила, что общение будет приятным.
— Ладно-ладно! — качает он головой. — Так и быть. Женя, можешь приходить на нашу с Ириной свадьбу со своей парой.