Первый
Шрифт:
Низ живота наливается свинцом. Когда я целовала Андрея, то чувствовала его эрекцию. Клянусь. Скорее всего, это была нормальная реакция здорового зрелого мужчины на близость с представительницей противоположного пола, но тогда мне казалось, что нет.
Опасность быть разоблачёнными заводит Бакуриных. Гонщик не отстраняет жену, опирается бёдрами о подоконник и слегка запрокидывает голову. Он такой красивый в этот момент, что у меня спирает дыхание.
Алина целует его в шею, увеличивает темп. Движения становятся хаотичнее, быстрее. Вздохи
Мои щёки пылают, а кровь нагревается и вскипает в венах. Пора не то что бы уходить — бежать без оглядки.
Супруги поссорились — супруги помирились. Я ничего не смыслю во взрослой жизни.
— Сделать тебе минет? – спрашивает Аля. – Или трахнешь меня прямо на этом подоконнике?
Выброс адреналина, как по мне, запредельный. В больничной палате, куда в любой момент может войти медперсонал. При этом ни Андрей, ни Алина даже не думают прятаться.
Толчок в ребро заставляет меня подпрыгнуть на месте и обернуться. Я тихо тяну дверную ручку на себя.
Перед глазами, откуда ни возьмись, появляется медсестра, которая часто сидит на посту. Мы познакомились, когда я несколько часов ждала улучшение состояния Андрея. Жутко волнуясь и не находя себе места. Вера, так зовут девушку, отчитывалась передо мной каждые полчаса. Угощала чаем и печеньем.
— Привет, Жень, — произносит радостно и, к моему ужасу, очень громко. – Ты почему не заходишь?
Внутри всё обрывается. Я чувствую себя самой настоящей преступницей.
— В другой раз, Вер. Уже убегаю.
Медсестра снова толкает меня. Легонько, но в то же время навязчиво. Я только и могу, что упираться руками, чтобы случайно не завалиться в палату, где Бакурины получают свою адреналиновую дозу. Интересно, они уже закончили или как раз находятся на пике? Я являюсь соучастницей?
— Давно тебя здесь не было видно. Приболела? – интересуется Вера.
Из-за звона в ушах я почти не различаю звуков. Сердце колотится, а нервная система раскачивается как шлюпка посреди океана во время шторма.
— Не было времени, — мотаю головой.
— Жаль.
Я не спрашиваю, почему именно жаль – просто срываюсь с места и бегу на выход из отделения, не прощаясь с Верой и никак не комментируя своё состояние. Сгорая от ревности, стыда и похоти, словно лично участвовала в интимной сцене.
— С тобой всё в порядке? – интересуется Артём, когда я плюхаюсь на переднее сиденье.
Посмотрев на себя в зеркало, вижу перепуганные глаза и покрытое красными пятнами лицо. Руки подрагивают. На меня волнами накатывает самое настоящее возбуждение. Я рассыпаюсь на атомы, когда понимаю, что больше всего на свете хотела бы оказаться на месте Алины. После того как у мамы появился любовник, я искреннее верила, что буду жить честно и никого не обманывая. Неужели теперь, как Альберто, я готова идти по головам на пути к своему счастью?
— Поедем на дачу, Тём. Скорее.
Оставшийся вечер я провожу в гостевой комнате, прокручивая события в больнице. Эмоции разные, но
Нет, пожалуйста.
Промежность пульсирует, но я не хочу доставлять себе разрядку, потому что чувствую при всем этом грязь и неприязнь. Это хуже, чем просмотр порно. Это… катастрофа.
Уже на следующий день папа сообщает мне «хорошие» новости. Адвокат поговорил с Андреем, подставной водитель помирился с потерпевшим и возместил весь причинённый ущерб. Также Бакурин под собственную ответственность выписался из больницы.
Глава 13
Повесив сумочку на плечо, выхожу из здания «Территория здоровья» и направляюсь к пешеходному переходу. Телефон разрывается от количества входящих сообщений.
У меня есть ровно сорок минут на обеденный перерыв, который я решила провести вместе с подругами в ресторане через дорогу.
Оля и Катя сидят на летней веранде за дальним столиком. Что-то оживлённо обсуждают, перебивая друг друга, но резко прерываются, увидев меня на противоположной стороне улицы и начинают не только активно махать руками, но и выкрикивать моё имя. Вот дурочки!
— Мы устали ждать, — возмущается Олька. — И уже заказали себе по десерту.
— Простите. Я с трудом вырвалась, — качаю головой. — Очень много работы. Старшая не отпускала, пока не закончу с документами.
Сев в удобное плетёное кресло, жму кнопку вызова официанта. Тот появляется у столика в считанные секунды. Я даже меню не успеваю как следует изучить, поэтому заказываю то, что предлагают и готовят быстрее всего — салат с курицей и лимонад с облепихой.
— Сложно? — сочувствующе спрашивает Катя.
— Нет, не сказала бы, — отмахиваюсь. — Дни пролетают почти незаметно, потому что центр забит под завязку, но мне интересно и даже нравится. Нагружают, но не сильно — не так, как остальных студентов. И всё из-за личного указания Валерия Семёновича.
— Пошла бы в районную больницу — охренела бы от объема работ, — фыркает Олька. — Как хорошо, что у тебя есть такой замечательный папа, который может устроить в тёплое и непыльное место.
Я соглашаюсь с подругой, хотя часто чувствую себя не совсем комфортно, когда каждый из сотрудников непременно этим тыкает. Отец бывает у Литвина минимум раз в неделю. Его все здесь знают, а теперь и меня.
Официант приносит лимонад со льдом и сообщает, что салат будет готов в течение пяти минут. Я тут же тянусь губами к трубочке и делаю несколько жадных глотков, утоляя жажду. На улице самое пекло — под сорок градусов. Когда после работы я рискую добраться домой на общественном транспорте, то потом падаю с ног от усталости. Водить так и не рискую, хотя папа потихоньку начинает злиться, ведь он так сильно торопился забрать мою малышку из автосервиса. Теперь она стоит под навесом во дворе и ждёт своего часа. Дождётся ли?