Первый

Джокер Ольга

Понятия не имею, что на меня действует сильнее: наша близость, страх потери или разговоры о личном, но, закончив надевать футболку, я не тороплюсь отходить на безопасное расстояние. Наоборот, делаю шаг навстречу.

Андрей смотри на меня хмуро, но в то же время – с задумчивым интересом.

Запах его чистой кожи бережно обволакивает и притягивает. Я наклоняюсь, чувствую ровное дыхание на подбородке. Ниже — смотрю на твёрдые сухие губы. Под барабанящий в ушах пульс накрываю их своими — влажными и мягкими.

От ударной дозы эйфории, которая впрыскивается

в кровь, прижимаюсь и растерянно целую. Глажу колючие щёки, упираюсь бёдрами в пах. Обхватываю нижнюю губу, чуть втягиваю в себя. Действую инстинктивно. Возможно, чуточку неуклюже, но совершенно точно искреннее.

Робко обнимаю Андрея, льну к нему. Пытаюсь поощрить и расслабить, но как ни стараюсь — не чувствую отдачи. Ныряю языком в приоткрытые губы, пугливо возвращаюсь.

— Я женат, — спокойно напоминает.

Кровь приливает к лицу. Чёрт. Я знаю. Провожу ладонями по волосам на затылке, пытаюсь задобрить. Отстраняюсь лишь на несколько миллиметров.

— Ты разводишься. Так говорят.

Гонщик снова усмехается. Уголки его губ ползут вверх, а мне от этого движения становится щекотно. Везде.

— Кто, Жень?

— Все.

— Врут.

Мрачная реальность одним махом вымывает из крови эйфорию и приводит в чувство.

Всю эту неделю я старалась не давать оценку отношениям Бакуриных, но получалось, откровенно говоря, плохо. Как можно было оставить любимого человека наедине с катастрофическими проблемами? Как? Я злилась на Алину. И абсолютно её не понимала.

— Жень, ты определись, с какой целью сюда ходишь, — произносит гонщик.

Он опускает ладонь на внутреннюю сторону моего бедра. Ведёт выше и выше. Пока не упирается в шов шорт. Прямо по голой коже своими сильными руками. Я тут же задыхаюсь.

— Если думаешь облегчить вину с помощью секса, то зря стараешься.

Андрей надавливает, сжимает. Его пальцы впиваются в кожу, ребро ладони упирается в промежность. Мне чуточку больно, но больше приятно. Настолько, что низ живота обдаёт кипятком. Я силюсь сделать хотя бы один полувдох.

— Не знаю, пишут ли об этом в интернете, — гонщик вскидывает взгляд, кривовато улыбается. — Но неумелые целки меня не вставляют.

Глава 11

— Тём, а покажи Женьке, где можно найти тарелки, — просит отец, весело подмигивая сыну товарища. — Пожалуйста.

Меня передёргивает от этого неуместного «тонкого» приёма, который очевиден всем присутствующим.

Стреляю в папу недовольным взглядом, тот отмахивается. Пусть скажет спасибо, что я вообще согласилась ехать на дачу к Литвиным. Сдались мне эти рыбалка, баня и шашлыки. Лучше бы дома осталась — к Андрею всё равно не собиралась ехать. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. Особенно после того позорного поцелуя.

— С радостью, — подхватывается со скамейки Артём.

— Я бы и сама нашла, — ворчу в ответ.

— Это вряд ли, Жень. Наша дача нестандартной планировки, для начала – хоть бы не заблудиться.

На удивление Тёма оказывается прав. С виду

обычный двухэтажный дом внутри напоминает лабиринт, и чтобы пробраться на кухню, нужно пройти множество ненужных комнат и длинных зауженных коридоров. Сколько блуждаю по первому этажу — никак не могу сориентироваться.

Артём показывает, где находятся тарелки. Позже помогает накрыть на стол. Наши отцы как раз заканчивают приготовление шашлыка и располагаются в просторной деревянной беседке.

Повод вроде как есть — уже с понедельника я приступаю к практике в реабилитационной клинике Валерия Семёновича, но, конечно же, можно было вполне обойтись без никому не нужной (особенно мне) попойки за городом. Это была инициатива наших с Артёмом родителей.

Сдавив пальцами стакан с соком, выслушиваю наставления отца. Он просит быть умницей и не позорить его фамилию. Я пью, киваю. Уверяю, что не разочарую.

Когда Валерий Семёнович начинает вспоминать свою весёлую практику в студенчестве — и вовсе теряю нить разговора. Всё потому, что слышала об этом, и далеко не один раз — на каждом празднике, когда мы собираемся вместе. Стоит только зацепить тему медицины и приправить вечер крепким сорокаградусным алкоголем.

— Как тебе здесь, Жень? — чуть позже интересуется отец.

— Здорово, — искреннее отвечаю.

— Ну вот! А ты ехать не хотела, — шутливо укоряет. — Классная дача, правда? Надо и нам обзавестись. Вокруг красивая природа, свежий воздух — даже голова кружится от такого количества кислорода.

Вдыхаю, чтобы попробовать. Глубоко, на полную грудь.

— Буду садом-огородом заниматься в свободное от работы время, — задумчиво продолжает отец. — Построю теплицу.

Я несдержанно смеюсь.

— Перестань. Ты так говоришь, словно в свои сорок два готовишься к пенсии. В твоём возрасте вполне можно обзавестись новой женой и ребёночком.

Папа довольно улыбается. На самом деле он любит, когда я делаю ему комплименты.

— Посмотрим, Жень. После твоей матери я зарёкся жениться. Нам что, плохо с тобой вдвоём?

Отрицательно мотнув головой, обнимаю папу за плечи. На самом деле, после того как мама оставила нас, мы сильно сблизились. До её отъезда папа работал семь дней в неделю, чтобы обеспечить нам безбедное будущее. Мы редко виделись, мало времени проводили вместе. Позже всё изменилось, когда отец скорректировал график. Ему не хотелось, чтобы я когда-либо пожалела о том, что я выбрала его, а не маму.

После откровенных разговоров мы возвращаемся в беседку. Снова звучат истории и тосты.

Под вечер мне хочется зевать от скуки, чего не скажешь о папе. Он принял внушительную дозу алкоголя, достал с чердака Валерия Семёновича расстроенную гитару и принялся громко бренчать по струнам.

Чтобы чем-то отвлечь себя и не раздражаться, я опускаю взгляд в телефон. Открываю социальные сети, листаю. Натыкаюсь на новостной канал нашего города и непроизвольно вздрагиваю.

Жена Андрея Бакурина — Алина, назначила новую дату показа…