Первый всадник
Шрифт:
Только если специально не станет искать с фонариком.
До балки я добежал без проблем, а вот после того, как оказался под трибуной и услышал крайне странный звук, больше всего похожий на чавканье, резко затормозил и оступился.
Правая нога за что-то зацепилась, и я кубарем полетел в темноту, стараясь при этом не издавать ни единого звука.
— Ай! Больно! Кто здесь?
Голос принадлежал не мне. Это говорил тот, в кого я врезался в темноте.
Врезался, сбил с ног и завалился сверху.
Этот
— А мне, думаешь, не больно? Вон, какой ты костлявый. Я себе точно кучу синяков об твои кости наставил, — выдал я, скатившись в мягкую траву.
— Ты кто? И чего здесь делаешь? — вновь спросил незнакомец.
— Максим. Скорее всего, тоже самое, что и ты — прячусь. А ты?
— Я Гришка. И правда, прячусь здесь. Сейчас погоди.
Понятия не имею, что сделал Гришка, но через пару мгновений темнота резко рассеялась, и я смог разглядеть темноволосого паренька моего возраста.
Одет он был в чёрный костюм, чёрную рубашку, чёрную бабочку и чёрные ботинки. Ещё и глаза у него были чёрными.
Не удивительно, что я в него врезался. Такого при всём желании в темноте не увидишь. Повернётся спиной — и всё. Считай, ни единого светлого пятна.
Совсем, как у наших братьев с африканского континента. Если ночью не улыбнутся, то никогда ты их не заметишь.
— Ты от кого прячешься? — спросил Гришка, отправляя в рот что-то из большого, шуршащего пакета.
— Ото всех. Не хочу, чтобы меня заметили и утащили отсюда. Хочу, когда всё начнётся, пробраться на трибуны и оттуда смотреть.
Мои слова явно не понравились Гришке. Он поморщился, но не забыл отправить в рот очередную порцию чего-то съестного.
— А я наоборот, сбежал с трибуны и теперь прячусь здесь от тех, кто хочет вернуть меня туда. Терпеть не могу, когда кругом столько людей. И ещё эта долбанутая Мира постоянно лезет. Надоела сил нет. Трещит без умолку, голова от неё болеть начинает.
— Девчонки, — понимающе кивнул я.
— Ага, — тяжело вздохнул Гришка и протянул мне пакет.
Я засунул туда руку, ухватил горсть кукурузных хлопьев в сладкой глазури и так же отправил их в рот.
Сладкие, вкусные, хрустящие.
То, что нужно, чтобы быстро получить немного энергии.
— Ты здесь с родителями? — спросил я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.
А то Гришка совсем ушёл в себя, уставился в одну точку и только челюстью не забывает двигать.
Сидеть рядом с ним молча меня отчего-то жуть берёт.
Словно на кладбище ночью. И ни одного живого вокруг.
— С отцом. Мама, как узнала, что я особенный, сбежала. Ещё из роддома. Я её даже никогда не видел.
— Сочувствую.
— Не стоит, — отмахнулся парень и закинул в рот очередную горсть хлопьев, принявшись активно жевать. —
— Магом быть здорово, как и сидеть здесь с тобой. Но слышишь, шум поднялся? Должно быть, скоро начинаться будет. Пойду я, а то просмотрю всё.
К тому же вновь потянуло выпечкой после довольно долгого затишья.
Точно пора.
— Возьми ещё на дорожку, — протянул мне пакет Гришка. — И не рассказывай никому, если про меня спрашивать будут. Я здесь собираюсь сидеть до самого конца. Не люблю я это всё. Да ещё и Мира там представление задумала с музыкальным сопровождением, а мне такой репертуар не нравится.
— Договорились, — ответил я, зачерпывая побольше хлопьев и так же последовал примеру Гришки, принялся усердно жевать.
— И ещё, если встретишь Ленку, то держись от неё подальше. Она с прибабахом. Ты её сразу узнаешь — рыжая такая, — крикнул мне вслед Гришка.
Когда я повернулся, чтобы помахать ему на прощанье, то встретил непроглядную темноту, от которой тянуло холодом.
А рядом с этой темнотой сидела белка с огромным пушистым хвостом и смотрела на меня, склонив голову набок. В правой лапе у белки был погрызенный леденец на палочке. Вроде, петушок.
Всё чудесатее и чудесатее.
На всякий случай осмотрелся по сторонам и, убедившись в отсутствии посторонних, направился к первому этапу намеченного маршрута.
С этой стороны трибуны поднимались метров на десять, и мне предстояло подняться по одной из опор, что поддерживали всю конструкцию.
Слабоумие и отвага.
Идеальный девиз, который сопровождает меня уже пятую жизнь, и менять его я не собираюсь.
Благо, что опоры стояли через каждый метр и были соединены между собой перекладинами примерно через каждые полметра. Вполне себе посильная лестница даже для шестилетнего ребёнка.
Своё восхождение на эту гору я начал очень бодро и уже через пару минут забрался довольно высоко.Примерно половина пути была преодолена, шум толпы нарастал, а манящий запах становился всё более навязчивым.
Когда мне оставалось сделать всего пару шагов вверх и вытянуть себя на трибуны, оттуда упала тень, а через мгновение через край перевесился мужик в чёрных очках и таком же костюме.
Я замер и перестал дышать.
Я-то видел этого агента Смита, а вот он меня нет. Укрытие оказалось идеальным от наблюдения сверху.
— Восьмой сектор, чисто, — коснувшись уха, произнёс агент и исчез.
А через пару мгновений исчезла и его тень.
Вот теперь я точно могу осуществить свой план. Осталось только дождаться начала праздника, когда ведущий объявит об этом, и крики толпы заглушат всё остальное.