Первый удар
Шрифт:
На экране возникло сразу два изображения ковенантского крейсера. Вдоль его раздутых бортов мерцали плазменные контуры и сверкали от переполняющей их энергии готовые к стрельбе плазменные орудия. Лазерные батареи непрестанно вели огонь, уничтожая крупные астероиды, оказавшиеся на пути корабля, но позволяя более мелким отскакивать от его щитов. Крейсер набирал скорость, входя в гравитационное поле планетоида.
— Они собираются совершить рывок за счет притяжения астероида, — произнес адмирал. — Кортана, рассчитать огневое решение.
Кортана прищурилась, и по ее телу стремительно промчался ураган чисел.
— Вычисляю курс и скорость, — на одном дыхании выпалила она. — Попались.
Стоящий за орудийным терминалом Мастер-Шеф увидел, как электромагниты ОМУ «Геттисбурга» запульсировали. Их энергетический уровень поднялся до красной отметки. Линии магнитных полей выгибались, накладывались друг на друга и асимметрично разбегались. Щиты «Мьольнира» зашипели, а через секунду вся электрика на мостике заискрила, когда силовое поле распространилось и вытянулось к плазменному орудию «Восхождения правосудия».
Единственная работающая турель нагрелась; струи плазмы, собирающейся в сопле пушки, завихрялись протуберанцами, становясь вначале ярко-оранжевыми, а затем — синевато-белыми.
— Уже почти! — крикнула Кортана. — Потерпите!
Шар сжатой до предела плазмы сорвался с места. Он мгновенно испарил тридцатиметровый участок брони «Восхождения правосудия» и на долю секунды исчез из виду, а затем, закручиваясь винтом, устремился к краю планетоида.
Ковенантский крейсер вынырнул из-за каменной громады, наводя орудия на «Геттисбург», и дал залп.
Единственная торпеда, выпущенная Кортаной, врезалась в носовую часть вражеского судна. Вспыхнувшие серебром щиты противника продержались лишь долю секунды. Сверхплотная плазма вспорола корпус крейсера, молниеносно превращая в пар все, к чему прикасалась. Пламя ветвилось и рвалось вперед, словно отчаянно желая как можно скорее охватить каждый отсек корабля. По судну прокатилась серия вторичных взрывов.
Внешняя обшивка подбитого крейсера замерцала вначале красноватым огнем, а потом стала ослепительно белой, когда наружу ударили струи раскалившейся атмосферы. Торпеда пробила инженерный отсек, уничтожила реакторы, и ковенатский корабль исчез в огне, отблесках статических разрядов и разлетающихся искрах.
Пять зарядов, выпущенных по «Геттисбургу», распались багряной дымкой. Их существование более не поддерживалось электромагнитным полем, и некому было вести торпеды к намеченной цели.
Все собравшиеся на мостике наблюдали за тем, как догорают последние огненные всполохи на обзорных экранах.
— Доложить обстановку, — приказал адмирал.
Фред дотронулся до дисплея инженерной консоли и произнес:
— Двигатели и реактор выведены из строя. Похоже, их спалил электромагнитный импульс.
Мастер-Шеф отвернулся от все еще искрящегося орудийного терминала.
— Катушки ускорителей
Голограммы Кортаны не было видно, но из громкоговорителей мостика донесся ее полный триумфа голос:
— Третья турель полностью уничтожена. Но если удастся вернуть в строй хотя бы одну из оставшихся шести — мы уже будем обладать солидным арсеналом.
— Такого шанса может и не представиться, — заметил лейтенант Хаверсон, склоняясь над навигационной консолью. — Многочисленные контакты. Малые корабли. Несколько десятков. Вывожу на основной дисплей.
На экране возникли бронированные «Пеликаны», одноместные ремонтные модули, горстка «Длинных мечей» и странного вида «Нетопырь».
— Это флот Джайлза, — сказал лейтенант. — И мы именно в том состоянии, которое им наиболее выгодно: беспомощно дрейфуем в пространстве.
— Получаю звуковой сигнал, — произнесла Кортана. — Вывожу.
— Адмирал Уиткомб? — затопил мостик глубокий, звонкий голос Джайлза. — Может, вам помочь? Что скажете, если мы отбуксируем вас к нашей базе, чтобы подлатать ваши корабли?
— Это было бы крайне любезно с вашей стороны, — сказал Уиткомб, позволяя себя расслабиться и опуститься в капитанское кресло.
К «Геттисбургу» с двух сторон пристыковались тяжелые грузовики и, заурчав двигателями, потащили спаренное судно.
— Не понимаю, — прошептал Хаверсон. — Мы же были у него в руках.
— Не совсем, — ответил адмирал. А потом он усмехнулся и добавил: — Может быть, это и не по душе губернатору Джайлзу, но он нуждается в нас. Ковенанты никогда не присылают единственное судно. Вскоре чужаки сообразят, что их крейсер пропал, и здесь появятся другие. И много. Битва только начинается, сынок.
Джон и шестеро выживших членов его отряда сидели в машинном отделении «Геттисбурга». Помещение было достаточно большим, чтобы там мог разместиться «Длинный меч». Со стен и потолка свисали механические руки, завершающиеся резаками, инструментами и гидравлическими прессами. К трем из них были прикреплены мощные лампы, направленные на стены и создающие ровное и мягкое рассеянное освещение, которое Мастер-Шеф находил очень уютным для своих глаз, воспаленных из-за многочисленных близких попаданий плазмы.
Спартанцы находились здесь, поскольку адмирал Уиткомб приказал им починить свою экипировку и поспать хотя бы шесть часов. Машинное отделение было надежным, с усиленными стенами. Вероятность того, что его уничтожат при следующем нападении, была достаточно низкой.
Линда сидела в углу. Шлем, задняя часть торса и наплечники ее «Мьольнира» еще не были установлены на место.
Фред и Уилл при помощи механических рук помогали ей надеть недостающие фрагменты брони. Поврежденные детали и блоки они заменяли запасными частями, которые нашли в «Замке» на Пределе.