Первый паладин
Шрифт:
На сегодня рабочий день дознавателя был закончен и он поспешил домой к молодой жене, уже ждавшей его с накрытым столом.
Привычно чмокнув благоверную в щеку, Симон, пережевывая пищу, слушал обычный женский лепет и сплетни.
– Ох, жаль мы не попали на отборочный тур для незнатных! – Стрекотала Лина. – Там было на что посмотреть. Вместо трех победителей, на ногах осталось только двое. Один из них Маркус, что на конюшне работает. И где только сражаться научился?
Симон чуть не поперхнулся от неожиданности.
– Как ты сказала? Иратус?
– Да, Иратус. Сын кузнеца, откуда-то с пограничья. В такую даль приехал, представляешь? Но сражался очень здорово.
Симон задумчиво жевал, уже не слушая, что лепечет его благоверная, давая себе обещание, более подробно наводить справки о допрашиваемых. Хотя… А что это меняло? Пусть он и неплохой боец, но в тюремных застенках все ломаются, рано или поздно.
Остаток дня и вечер прошли буднично. Утром Симон вновь проследовал к месту работы.
Итак, этот Иратус провел в «шестерке» одну ночь. Доставать его оттуда еще рановато, так как «специалисты» лишь только должны были к этому времени настроить его на нужный лад. Поэтому Симон занялся любимым занятием на рабочем месте – бездельем. Хотя, перед этим пришлось разгрести кое-какие бумаги и перебрать почту.
Лишь одно письмо заставило Симона задумчиво почесать лысину. Это было распоряжение из королевской Службы Дознания и касалось оно этого самого Иратуса.
– Опять этот Иратус. – Поворчал мужчина про себя. – Чего все так переполошились вокруг него?
В письме излагалась настойчивая просьба повременить с применением мер физического воздействия в отношении подозреваемого, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.
– Вздор. – Симон покачал головой, ведь его начальник настоятельно требовал расколоть парня любой ценой. Ну а если не выйдет… Никто не заметит пропажи какого-то простолюдина. Хотя, в последнем Симон уже сомневался. Чутье подсказывало ему, что с этим парнем нужно быть осторожнее.
Однако, это письмо говорило о том что следует поторопиться, если Симон не хочет подвести своего господина. Поэтому, на следующее утро, дознаватель самолично навестил обитателей шестой камеры.
Выполнена она была по особому проекту. Вместо широких решеток открывающих обзор на сидельцев, она закрывалась глухой металлической дверью с небольшой смотровой щелью, в которую Симон аккуратно заглянул.
Он ожидал увидеть буквально всё что угодно, потому как, фантазия «шестерок» была многогранна и изощрённа.
В узкой щели дознаватель узрел странную картину. Заключенные сидели полукругом вокруг длинноволосого небритого мужчины и, разинув рты, жадно ловили каждое его слово. Даже небольшая прорезь в двери позволяла ощутить то, как поменялась атмосфера в камере, с гнетущей и подавляющей, на торжественную и возвышенную. В камере не было окон, но диффузный свет ласкал лица всех собравшихся и робко отблескивал в редких каплях мужских слез.
Симон отпрянул от двери и уставился на нее широко раскрытыми глазами.
– Да кто ты такой, демоны тебя раздери? – Неслышно прошептал он.
Но из ошеломленного состояния его вывел, внезапно прибежавший, взбудораженный охранник:
– Господин! На нас напали!
– Что?! Кто?! Как?!
Нападение на ведомственную тюрьму тайной службы, да еще находящейся в среднем кольце, было немыслимо.
– Начальник охраны уже знает? – Уточнил дознаватель.
– Конечно. Уже отправлен запрос на подмогу в стражу.
«Ну, тогда, кто бы это ни был, у них не было шансов». – Отметил про себя Симон. Может нападавшие и доберутся до того что ищут, но выбраться отсюда не смогут. И Симон готов был биться об заклад, что пришли они за этим сыном кузнеца.
На первом этаже слышалась возня. Десяток бойцов, облаченных в доспехи, с боем прорывались вглубь здания, попутно охаживая короткими дубинками немногочисленную охрану тюрьмы.
Сейчас, политика повышенной секретности, в связи с которой начальство старалось как можно меньше людей допускать во внутренние дела службы, сыграла плохую шутку. Охрана, не ожидавшая организованного нападения и даже толком не вооруженная, так как имела дело в основном с обезвреженными заключенными, не смогла дать достойный отпор неизвестным.
Однако, начальник охраны, цепной пес тайной службы, по имени Армар, заставил таки своих починенных организовать хоть какое-то сопротивление.
– Стоять, сучьи дети! – Орал он во всю глотку. – Иначе я сам с вас кожу спущу!
«Воодушевленные» такими перспективами охранники смогли задержать продвижение неизвестных, и вскоре Симон услышал столь желанный гул рога.
– Стража здесь! – Выкрикнул кто-то.
– Поторапливаемся! – Скомандовал один из непрошенных гостей и последние с еще большим остервенением врезались в толпу защитников.