Первые
Шрифт:
— Когда ты научишься отвечать мне, Милые Ушки? — шепчет, потираясь кончиком носа об мой. — Неужели совсем по мне не скучаешь? Я вот с ума схожу из-за твоего молчания.
— Ладно, я пойду, — издалека доносится голос Инны. Я и возразить не успеваю. Антон снова целует меня. Жадно вталкивает язык в мой рот. Наполняет своим исключительным вкусом. Активизирует работу сердца, которое с силой сжимается и выплескивает кровь в вены.
Маршал прижимает меня к себе. Заставляет ответить ему на каждое ласковое движение. То, что происходит с сознанием, пока он терзает мои губы, не поддается описанию. Мозги попросту отключаются,
32
После работы в зале с Аристархом тело горит, и прохладный душ ни капли не помогает охладить взбудораженные клетки. Мышцы находятся в напряжении. Мозг пытается пройти квест с именем Лиза. Сердце работает в ровном режиме. Не срывается с обрыва в карьер, как после махыча с Тохой. Я вроде как усмирил желание прибить Маршала и погасил очаг воспаления от выходки Лизы. Да, я до сих пор не понимаю, какого черта произошло?! Но сознание свободно выдыхает, словно я скинул с плеч тяжелый груз. Её звонок не возвращает в первостепенное состояние агонии. Всё-таки меня никогда не предавали девчонки, потому что серьёзных отношений у меня никогда не было. Лиза первая, с кем мне захотелось чего-то стабильного. Ха-ха-ха… Но, судя по всему, у жизни на меня другие планы.
Я прихожу в кафе рядом со спорткомплексом заранее, заказываю себе крепкий кофе, забивая на спортивный режим, и смотрю в широкое панорамное окно, из которого открывается вид на дорогу. Машины мчатся одна за другой. Я глотаю горький бодрящий напиток и сжимаю зубы, когда около здания останавливается знакомая тачка. Маршал. Наблюдаю за тем, как он открывает дверь Лизе, как притягивает к себе, чтобы поцеловать, и та ему отвечает. НЕ ТАК, КАК МНЕ!
Все нервные окончания за мгновение оголяются. Тонкие нити самообладания натягиваются до предела, и я превращаюсь в слепок статуи, пока Кирьянова входит внутрь, ищет меня глазами, медленно подходит к столику и говорит:
— Привет, — мнется на месте, а я киваю и отвожу взгляд к окну. Тоха стоит возле тачки и курит. Значит, девочку мою себе окончательно присвоил. Вроде меня и коробит от этого факта, а вроде и похрен становится. Даже не знаю, что испытываю в этот момент. Возвращаю внимание Лизе. Она сняла свое пальто, повесила его на вешалку рядом со столиком и аккуратно села напротив меня.
— Заказать тебе что-нибудь? — смотреть на то, как Кирьянова нервно кусает губы, невозможно до раздражения, поэтому пялюсь на чашку с кофе. Черный. Крепкий. Нужно еще одну порцию заказать.
— Нет. Я поговорить хотела и объясниться перед тобой.
— Ок, — откидываюсь на спинку стула, складываю руки на груди и упираюсь взглядом в раскрасневшееся лицо Лизы, — внимательно тебя слушаю.
— Я не хотела, чтобы так получилось…
Угу. Киваю. Смотрю на то, как шевелятся губы Лизы, и понимаю, что её слова сейчас идут фоном. Мысли о семье находятся на первой ступени пьедестала. Ава. Мама. Я гоняю по кругу каждую фразу и событие, ищу выход и натыкаюсь на глухую стену высотой с небоскреб.
— Лиз, — подаюсь вперед, помещаю руки на стол и прерываю ее речь, потому что не улавливаю
Застывает с открытым ртом. Вижу, что ей неприятно. Пытается смотреть в глаза, но тут же их отводит. Щеки покрываются румянцем. Всё-таки она очень милая и чистая девочка. Нельзя так сыграть. Или мне хочется сохранить что-то приятное от непродолжительных отношений с ней… Откидываюсь обратно на спинку стула, а Кирьянова кивает, поджимая губы.
— Я хотела с тобой поговорить сначала. Прости, что вышло так некрасиво… Ты этого не заслуживаешь…
От её слов что-то около сердечной мышцы дёргается, принимается вибрировать. С трудом блокирую это ощущение. Кирьянова не моя теперь, да и что-то подсказывает, что МОЕЙ никогда не была. Только вот сожаления я по этому поводу не испытываю. Мне неприятно, да. Хреново от её выбора. Хочется что-то разнести из-за того, что выбрали не меня, но с сердцем и чувствами это никак не связано. Задета моя гордость, чемпионский статус. Осознание этого факта бьет под дых. Я сжимаю зубы, прилипаю позвоночником к спинке стула и отрешенно смотрю на Лизу.
— Прости…
— Да перестань, Лиз, — отмахиваюсь нервно, пока Кирьянова выжимает из себя улыбку, — раньше надо было заметить, что я тебя никак не вставляю.
— Что? Зачем ты так?
— Как есть, Лиз, — усмехаюсь. Знаю, что хотел её себе и под себя, но желания у нас расходятся. — Я вижу, как у тебя глаза горят, и видео тоже видел…
Она открывает рот и отрицательно качает головой. Цвет лица становится все ярче. Лиза прячет взгляд и облизывает сухие губы. Ей явно неловко, но и облегчать состояние я почему-то не стремлюсь. По-скотски наслаждаюсь моментом. Еще день назад представлял наш разговор, развивающийся по иному сценарию, а сейчас ощущаю, прилив радости и пустоты одновременно. Нет раздражения и гнева. Может, махыч с Тохой помог, или все дело в искреннем раскаянье Лизы? Я не знаю, но эффект заметен.
— Мне и так стыдно, — собирается и сталкивается со мной взглядом, — не хочу тебя обижать, но и врать тоже не хочу. Я бы и так рассказала тебе все. Без видео и чата этого дурацкого…
— Все норм, Лиза, — усмехаюсь и подзываю девчонку, которая приносила мне кофе, — какао девушке принесите.
— Я не…
— Будешь, — скашиваю взгляд в окно на тачку Маршала и скалюсь. Курит, подпирая своим задом бампер. — Антошка подождет.
??????????????????????????33
Я никогда не испытывал ревности. Были моменты, когда хотелось показать окружающим, что это мое, не трогайте. Только удавки на шее не было, и никто не затягивал её с силой, лишая кислорода. И вроде с Шумовым всё решили, и Лиза потихоньку сдавалась, но внутренний зверь завывал, пока они находились в кафе. Всего в нескольких шагах от меня. Я смотрю на то, как они разговаривают, не позволяя себе ничего лишнего. Кирьянова и вовсе сидит там, словно на казни. Даже удивительно, что согласилась, чтобы её довез. Упиралась сначала, естественно, но меня ничем не сломить. Теперь опираюсь на тачку и травлю себя никотином. За последние дни столько дыма в себя втянул, что страшно представить, как там поживают мои легкие.