Первые уроки
Шрифт:
— Умник нашелся….
— Я и не терялся.
— Напиши управляющему — пусть если что — пишет отцу. Дядя сам твоего ребенка поименует.
— тоже идея.
Джес вписал еще несколько слов.
— С дядей я вечером поговорю. Рик, выбирал бы ты побыстрее. А?
— Нет уж. Тут дело такое, чтобы потом всю жизнь не мучиться… конечно, жена — не стена, подруг мы себе всегда найдем…. Но хотелось бы, как у отца с Джесси.
Джес кивнул.
— Согласен.
— Вот ты на свою куколку и посмотришь
Джерисон еще раз кивнул. И принялся запечатывать письмо в толстый конверт. Письмо, указания по хозяйству, распоряжения по поводу дочери… ответ найдет его уже в Уэльстере. Человек, которого он отправит, дождется ответа — и отправится к нему. Да, долго. Неудобно. Но выбора нет.
Дядя очень просил поехать с Риком.
Впрочем, Джерисону предстоящая поездка нравилась.
И рядом с ним будет Аделаида….
* * *
Спустя час проблема наркотиков Лилю уже не волновала! Да покройся они все чугунным тазом — неужели она требует чего-то невозможного?!
Лиле кое-как удалось объяснить кухарке, что НЕ НАДО добавлять в бульон вино. НЕ НАДО мешать туда сливки. НЕ НАДО сыпать туда специи в таком количестве, что хватит на роту солдат и ломить за это бешеную сумму — специи тут были дороже чугунного моста, это она уже знала.
Надо тупо сварить неблагородную курицу, чуть посолить — и довольно!
Правда, при этом опять пришлось орать и материться. И женщина с грустью отметила, что привыкает к стилю общения « я начальник — ты дурак». Видимо, он с крепостных времен и сохранился?
Хотя этот мир был лучше.
Да, здесь она тоже могла убить простолюдина и отделаться штрафом — максимум! Но крепостное право, как таковое, здесь еще не ввели. Крестьяне могли уйти от хозяина. Хотя и не просто так. Выплати недоимки по налогам, получи согласие товарища, на чьи земли собираешься переселиться — и проваливай.
Почему тогда все не разбежались от нее?
Ну, во-первых, налоги. Эдор, скотина, так их взвинтил…
Во-вторых, бежать было особо некуда — захолустье-с.
В-третьих, остались либо самые приспособленные, либо самые инертные. Живущие по принципу « А может все наладится к лучшему»?
Это Лиля точно знала, что НЕ НАЛАДИТСЯ! Вот само по себе с неба еще ничего кроме птичьего дерьма не падало! На все есть причины, следствия… и вообще — хочешь, чтобы у тебя все изменилось к лучшему — подними хвост и действуй, Маня! А не действуешь — так какие претензии?
Господь Бог помогает тем, кто сам лапками шевелит. Кто не верит — смотрим про двух лягушек в банке со сметаной.
Накормить больного, впрочем тоже
Али Ахмет послушно съел кусок курицы, выпил бульон и даже поблагодарил хозяйку, отвесив пару комплиментов ее красоте. Лиля только фыркнула. Неужели и здесь восточным мужчинам кажутся привлекательными блондинки с большой… ээээ… большой ягодичной мышцей!?
Но настоящий кошмар начался, когда пожаловали родные и близкие.
Первыми в комнату больного впорхнули шестеро (ШЕСТЕРО?! Гигант…) женщин — все с головы до ног замотанные во что-то разноцветное типа сари, а сверху еще и в халатах. И все окружили кровать, треща так, что Лиле ей-ей, захотелось рявкнуть командирским басом и построить весь этот гарем. Например, по методу товарища Сухова.
За ними в помещение набились еще и мужики в таких же разноцветных халатах. А за ними приперлись еще и вирмане. Три штуки. А то ж!
Охраняемый объект же нельзя оставлять с такой кучей незнакомцев… Если они вообще такие слова знают. Лейф скорее всего выразился доходчиво: «Если что с графиней, я вас… и…».
И вся толпа галдела, что-то говорила, звенела украшениями, воняла ароматами востока, лошадей и пота… Твою ж рыбу! Надо их срочно убирать от раненного. Если уж ей хочется нос зажать, а мужик в эпицентре бури…
Лиля отступила к окну, открытому для притока воздуха. Взглянула вниз.
Нет, не пойдет.
И она не пролезет, и высоковато, и грязь внизу радости не внушает. Придется строить всех прямо здесь. Если уж заранее не продумала пути отступления…
Женщина посмотрела на поднос. Металлический. Медный, тяжелый…
Бабаммммм!!!
От стыковки подноса с подоконником все на миг замолчали. Чем она и воспользовалась.
— Бабы! На выход! И не визжать. Мальчики — живо помогли им! Остались только те, кто может сказать что-то умное. Господина нельзя утомлять.
Вирмане, повинуясь ее решительному жесту, принялись оттеснять всех от кровати. Бабы попытались опять развздыхаться, но Лиля не дремала.
Второй БАМММММ вышел еще более внушительным.
— Молчать! Выполнять!
Когда комнату покинули шесть баб и двое мужчин — явно телохранители, стало возможным перевести дыхание. Лиля посмотрела на пациента.
— Господин дин Тахирджиан, вы еще слишком слабы. Поэтому я могу дать вам десять минут побеседовать с родными и близкими. Не больше. И не в таком огромном составе. Я оставляю вас на десять минут. Потом вернусь. И помните — больного нельзя утомлять.
Лиля вышла из комнаты. Выдохнула. И чуть не взвыла.
А вы бы не взвыли, если к вам кинутся шесть баб, чирикая черт знает на каком языке?
— Шиттиа?!
— Шанти лен вальи ме?
— Лири лэ?
— Шаири шельи риашша!