Первые уроки
Шрифт:
— Можно продавать это в трех вариантах.
Хельке поднял брови.
А Лилю понесло.
— Обычные, чуть ли не медные — для тех, у кого нет денег. Чуть подороже, из серебра и золота, обычного дерева — для купцов. И третий вариант. Для аристократии.
Золото и только золото. Дорогое (ароматное, черное или красное) дерево, отделка драгоценными камнями, упаковка в специальные шкатулочки…
Хельке задумался.
А ведь это могло иметь успех.
А
— Госпожа графиня, а если такой прибор от вашего имени послать кому-нибудь в подарок?
Лиля задумалась.
Кому?
Супруга даже вспоминать не хотелось. А вот поговорить на эту тему с отцом…
Ага, шнурки погладь и подвяжи, чтобы не споткнуться! Если уж няня косится так, что временами спотыкается, то отец тебя и вообще расколет за пять минут!
Максимум — за десять.
Но послать ему в подарок эту игрушку — можно. Почему нет? Заодно авось чего в ответ пришлют.
И надо бы вспомнить, как были устроены простейшие перьевые ручки. Не просто перо на палочке, а чернильная ручка с пером… ведь у нее такие были. Можно поршневую сделать. Но это надо еще местные чернила посмотреть. А то намешают сажи — и живи, как хошь! Любая ручка забьется!
Не пойдет.
Ладно…
Эввир с горящими глазами изучал чертеж.
Лиля благосклонно улыбнулась ему.
— Уважаемый Хельке, полагаю, вы покажете мне опытный образец?
— Госпожа графиня?
— Первое изделие…
— Разумеется, ваше сиятельство! Как только сделаю — сразу к вам!
— и нам надо подумать еще над одним вопросом. Я тут не слишком надолго. Поэтому…
— Ваше сиятельство, я что-нибудь придумаю.
— Замечательно. Уважаемый Хельке, подскажите мне, пожалуйста, хорошую портниху. И стеклодува.
Ювелир помотал головой от такого сочетания, но долго не думал.
— Для знатных дам у нас шьет Марион Альси, у нее лавка через две улицы отсюда. А стеклу кузнец у нас вообще только один. Барни Агрибас. Но он человек очень странный, ваше сиятельство, как бы чего не вышло…
— что может выйти, когда со мной вирмане? — Лиля пожала плечами. — Я благодарна вам за заботу, уважаемый Хельке. Приходите завтра к обеду, сходим к градоправителю, подпишем договор. А сейчас… Полагаю, вам хочется пойти, попробовать сделать то, что мы нарисовали?
Ювелиру хотелось. Он вскочил из-за стола, раскланялся — и улетучился из таверны. Лиля вздохнула. И помахала рукой трактирщику.
— Сыр, зелень, эль.
Не стоило бы, но после такого разговора выпить хочется.
Много.
Нельзя.
Ей — нельзя. Слишком велико искушение спрятаться. Хотя бы и в алкоголь. Нет уж. Это дело
Лиля решительно сунула в рот петрушки — гадость мерзкая, но лучше так — и отправилась на поиски хоть кого-нибудь.
Лейфа она не обнаружила. Своих крестьян — тоже. С другой стороны — сама их отпустила на ярмарку. Она-то рассчитывала проходить подольше. Но куда там.
Зато наткнулась на двух из четырех вирман — тех, кто был с ней сегодня утром. И недолго думая спросила:
— А Лейф где?
— Ваше сиятельство, он вернулся с Ингрид на корабль. И просил передать, что вернется завтра утром. Если не понадобится раньше.
Лиля пожала плечами.
— Полагаю, что не понадобится. А вы…
— Ивар Рейнхольм.
— Олаф Райвессон.
Лиля кивнула.
— мне надо сходить к портнихе. Составьте мне компанию?
Вирмане переглянулись. Логика была проста. Отпустишь ее без свиты — не дай бог что случится. Лейф шкуру снимет.
— Как прикажете, госпожа.
Лиля кивнула. И направилась на выход.
* * *
Лавку Марион Альси найти оказалось несложно. Стоило только спросить.
Но сама лавка Лиле не слишком понравилась.
Не снаружи, нет. Снаружи — такой же двухэтажный каменный домик, как и у Хельке. Разве что чуть поменьше. Крыша крыта чем-то непонятным. Надо потом выяснить — чем. Но это явно не черепица. Дранка? Кстати, знать бы, что это такое и с кого ее драли!
Как же мало знает человек двадцатого века!
Дверь открывалась в небольшое помещение. Стояка с тканями. Две девушки склонились над куском чего-то голубого. И вскинули на звук испуганные глаза. Обе — в серых платьях, в чепцах, лица такие…. Скулы выпирают. И под глазами глубокие круги. М-да. Ей до этого момента худеть и худеть. И даже трактирным служанкам. Что их здесь — не кормят?!
Или Лиле не понравились испуганные лица девушек за стойкой?
Или лицо выплывшей на звук колокольчика над дверью хозяйки?
Чем-то Марион Альси была похожа на вяленую рыбу. Причем еще и протухшую.
Чопорное выражение лица. Строгое темное платье. Жуткая нашлепка на голове. И глаза…
Маленькие, темные, глубоко запавшие… как эта страхозябра умудрилась стать модной портнихой?! Воспользовалась состоянием безрыбья?
Но может она и правда профи?
Надо проверить.
Тем временем Марион оценила серьги, кольцо, браслет, дорогой розовый шелк платья — и расплылась в улыбке. Выглядело это так, словно оскалилась рыба-пила.