Первые испытания

Хантер Эрин

— Успокойся, — ласково проурчала Нанук. — Перестань брыкаться и принюхайся. Чувствуешь?

Каллик на миг притихла и подставила нос порывам мокрого ветра.

— Пахнет льдом! — растеряно пролепетала она. — Пахнет домом…

— Вот видишь? Мы летим домой. Все будет хорошо, малышка.

Каллик зарылась лбом в шерсть Нанук и приказала себе не думать о том, что они летят высоко над землей. Ветер становился сильнее, и сеть бешено раскачивалась во все стороны. В воздухе чувствовалось приближение грозы, дождь замерзал на лету, и вскоре мокрая шерсть Каллик обледенела.

—

Можно я останусь с тобой, когда мы прилетим? — прошептала Каллик, с трудом разжимая онемевшие губы.

Нанук положила лапу ей на бок и тихонько похлопала.

— Ну конечно.

Каллик сама не заметила, как снова уснула. Проснулась она от того, что сеть резко накренилась, и Нанук всей тяжестью навалилась на нее сверху. Ветер стих, зато весь мир вокруг вдруг стал густым, белым и пушистым. Их проглотила туча!

— Это туман, — проурчала Нанук. — Мы уже совсем близко.

Каллик посмотрела вниз. Земли не было видно, только вихри тумана колыхались в воздухе, и рокочущий шум птичьих крыльев доносился будто сквозь густую шерсть. Судя по прерывистому звуку, птице не нравилось лететь через туман. Птица тяжело дышала, крылья ее то и дело взвизгивали и клацали. Каллик подняла глаза, и шерсть ее встала дыбом. Происходило что-то очень плохое.

Внезапно крылья накренились, а потом полностью остановились, и птица нырнула носом вниз. Потом ветер оглушительно завыл в ушах Лусы, и земля стала стремительно приближаться. Но даже большие птицы не могут летать так быстро! Каллик завизжала и спрятала голову в шерсти Нанук, чтобы не видеть летящую ей навстречу землю. Она слышала, как бешено колотится сердце большой медведицы, и чувствовала, как та все сильнее и сильнее прижимает ее к себе.

— Что случилось? — закричала Каллик.

Но Нанук ничего не ответила. Раздался оглушительный грохот, небо полыхнуло оранжевым, и огромная птица вдруг загорелась прямо в воздухе. Каллик обдало жаром, а потом они с силой рухнули на землю, и наступила ночь.

Когда Каллик очнулась, она не сразу поняла, почему шерсть у нее мокрая насквозь, словно она всю ночь пролежала под дождем. Какая-то тяжесть прижимала ее к земле, мешая вздохнуть полной грудью. Может быть, она снова попала в свою родовую пещеру, к Нисе и Таккику? Но тут в ноздри ей ударил резкий запах горелого металла, и Каллик все вспомнила.

— Нанук! — взвизгнула она, торопливо вылезая из-под бока медведицы. — Нанук, ты цела? — Она разорвала лапами сеть, отбросила в сторону обрывки и добралась до морды Нанук. Глаза медведицы были закрыты, а шерсть была пугающе холодной.

— Нанук! — в смертельном ужасе заскулила Каллик. — Проснись, Нанук! Это же я, Каллик!

Медведица слабо пошевелилась, повернула голову и мучительно закашлялась. Алая струйка крови потекла на землю из уголка ее пасти.

— Нанук, ты ранена! — взвизгнула Каллик. — Что мне делать?

Нанук открыла мутные глаза и с усилием посмотрела на Каллик.

— Ищи своего брата, — хрипло выдохнула она, но тут новый приступ кашля сотряс ее тело, и лужица крови начала растекаться по земле.

— Нет, я хочу остаться с тобой! Мы вместе пойдем искать Таккика.

— Я не могу пойти с тобой, —

простонала Нанук. — Будь сильной, малышка. Ты сильная, ты гораздо сильнее… чем думаешь. У тебя все будет хорошо.

— Но как же ты?

— Мне пришло время уходить к ледяным духам, — прошептала Нанук и со вздохом уронила голову на землю. — Иди без меня. Найди место, где никогда не тает лед и где духи умерших медведей танцуют в разноцветном небе.

— Это не сказка? — ахнула Каллик. — Такое место правда есть?

— Правда, — еле слышно прошептала Нанук и закрыла глаза. — Я точно знаю…

Голос ее зазвучал совсем тихо, а потом и вовсе стих, заглушенный свистом ветра.

— Постой! — в отчаянии крикнула Каллик. — Откуда ты знаешь? Прошу тебя, скажи мне еще что-нибудь! Нанук, миленькая, ну не умирай!

Она потрясла Нанук лапами, пытаясь приподнять, но Нанук была тяжелой и холодной, как снег. Бока ее больше не раздувались, и дыхание не вырывалось из пасти.

Каллик всхлипнула и уткнулась носом в холодную шерсть Нанук.

— Я никогда тебя не забуду, — прошептала она, глотая слезы. — Спасибо тебе за все!

Потом она отошла и освободила лапы от остатков порванной паутины. В воздухе колыхался черный дым, удушливо пахло горелым металлом. Огромная птица валялась чуть поодаль, она сплющилась и треснула пополам, как разбитый молнией ствол дерева. Огонь лениво лизал ее бока.

Каллик бросилась прочь. Она не знала, куда бежит, ей просто хотелось очутиться как можно дальше от горящей птицы и белого тела Нанук, неподвижно лежавшего рядом с ней.

— Прощай, Нанук, — шептала она на бегу. — Я дойду до края Вечного Льда. И может быть, там, среди танцующих духов, я снова встречу тебя.

Глава XXIX

ЛУСА

Луса завизжала, да так громко, что гризли вздрогнул и на миг отпрянул, убрав лапу. Этого ей и было нужно. Луса стремительно отпрыгнула в сторону и бросилась в густой куст, не обращая внимания на острые колючки, больно впивавшиеся в ее шкуру. Она выскочила с другой стороны куста, подбежала к ближайшему дереву и полезла наверх, да так быстро, что ветки и листья замелькали перед ее глазами. Из рассказов Кинга она знала, что гризли не умеют лазать по деревьям, поэтому горячо поблагодарила духов деревьев за то, что родилась черной медведицей.

— А ну, слезай немедленно! — возмущенно заревел большой гризли, подбегая к дереву. Луса крепче обхватила лапами ствол и закрыла глаза.

— Слезай вниз, и я разорву тебя на клочки! — бушевал внизу гризли. — Я тебе покажу, как заходить на чужую территорию! Навек запомнишь, как связываться с гризли! Я сдеру с тебя шкуру, а потом вырву когтями сердце!

Луса хотела закрыть уши, чтобы не слышать эти страшные угрозы, но не могла оторвать лапы от ствола. Она так сильно дрожала, что ветка под ней ходила ходуном. Почему этот ужасный медведь не оставит ее в покое?