Первые искры
Шрифт:
И шторы раздвинулись. Как раз вовремя, чтобы пропустить Натсэ. Она уже стояла на ногах и, увидев просвет, бросилась в него. Я даже испугаться или обрадоваться не успел — Натсэ рыбкой сиганула в окно, врезалась в меня, и мы кубарем покатились по траве, по осколкам. Остановились, врезавшись во всё еще бесчувственное тело лысого на сырой земле.
— Зачем ты вернулся?! — заорала Натсэ, забравшись на меня сверху и прижав руками к земле.
— За тобой, дура! — рявкнул я.
Сила Огня использована на максимальную
Текущая сила Огня: 12. Пиковая сила Огня — 25
Четыре заклинания продолжают использовать магический ресурс:
Перемещение
Умножение
Усмирение
Огненная Ширма
Остановить? Да/Нет
Магический ресурс: 70
66
62
Я лихорадочно ткнул мысленным пальцем «Да», и число застыло на отметке «60», после чего постепенно поблекло и растаяло.
Натсэ приходила в себя. Она глубоко задышала, несколько раз моргнула и слезла с меня. Выглядела она ужасно. Лицо в ссадинах и порезах, один глаз заплыл, на губах чернела запекшаяся от огня кровь. Блузка, у которой еще до того кто-то оторвал рукава, выглядела и вовсе плачевно. Весь низ изодрали и изрезали, юбке тоже досталось.
Но выскочила Натсэ, как оказалось, не с пустыми руками. Она подняла с земли тот самый изогнутый меч, который отобрала у первого напавшего. Меч был в деревянных ножнах и даже с какими-то поясками, назначение которых я понял тут же: Натсэ быстро и ловко привязала ножны за спину.
— Нужно как-то погасить всё это, — сказал я, глядя в бушующее пламя, вырывающееся из окна. Оттуда уже не доносилось криков.
— Если такова воля хозяина, — сказала Натсэ.
По её тону я понял, что предлагаю чушь, и решил подчиниться. Мы подхватили лысого, оттащили его поглубже в сад. Так, чтоб точно не сгорел, и чтобы те, кто прибежит тушить пожар, точно не нашли.
Потом я направился по дорожке к воротам. Натсэ шагала следом за мной.
— Я только что убил кучу людей, — сказал я.
Пока это были просто слова. Они не проникали глубоко в душу. Пока еще меня потряхивало от пережитого волнения, от этого неповторимого чувства: я использовал магию в настоящем бою и победил!
— Вам не обязательно было это делать, — заметила Натсэ.
Я поднял руки на ходу. Они дрожали. Теперь я немножко понимал магов трех стихий, которые решили загнать Огонь в подземелья. Такая сила… Даже с таким ничтожным рангом, как у меня… Огонь убивает, вот и всё. Это как оружие массового поражения. Без шансов.
Ганла стояла там, где я её оставил. Даже, кажется, в той же позе, с такими же вытаращенными от ужаса глазами. Натсэ, привалившись
Я — убийца…
Какое-то опустошение поселилось в сердце. Нет, я не сочувствовал тем людям, которые нашли свою смерть в огне. Они служили подонку, и сами были подонками не меньшими. И даже если в этом мире такие подонки могут считаться примерными гражданами, я всё равно не стал бы переживать из-за их смертей.
Тут было что-то другое. Как будто одновременно с убийством я оторвал кусок и от своей души. Слабый, нежный, беззащитный кусок сгорел в Огне, и на его месте я чувствовал пустоту. Со временем — я уже сейчас знал об этом, — на его месте появится что-то новое, что-то более грубое. И я стану другим. Я уже становился другим. Более сильным, более жестоким и невыносимо более взрослым.
Взрослеть — больно. Такая простая мысль почему-то мне в голову никогда не приходила. Раньше я был уверен только в том, что взрослеть — скучно. Никто никогда не говорил мне, что взросление — это похороны детства.
— Вам бы выпить, хозяин, — со знанием дела заметила Натсэ, глядя на моё лицо.
И тут же принялась шарить по карманам лежащих у ворот трупов.
***
Обратно мы шли другим маршрутом. Я всё ещё не ориентировался в городе и слепо доверял Натсэ. Она шла уверенно, хотя то и дело пошатывалась. Досталось ей там всё-таки…
Остановившись у закрытой лавчонки, она принялась колотить в дверь кулаком. Колотила долго и упорно, пока заспанный голос с той стороны не разразился чудовищной бранью.
Натсэ что-то быстро и резко сказала — я не прислушивался — и тут же в двери отворилось маленькое окошко. Она сунула монеты, а взамен получила бутылку.
— У нас тоже так после одиннадцати водку продают, — заметил я машинально.
Натсэ взяла бутылку левой рукой, а ребром правой ладони нанесла удар. Горлышко улетело в ночь и где-то сиротливо звякнуло.
— Возьмите.
Я сморщил нос, отвернулся. Пахло из бутылки не очень.
— Хозяин. Вы же знаете, что я из Ордена Убийц, — терпеливо сказала Натсэ. — После первого раза почти всех трясёт дня три, а то и неделю. В первый день лучше всего напиться, поверьте на слово. Потому что иначе вам захочется напиться во второй или третий день. И тогда остановиться будет трудно. Лучше сейчас. Через «не хочу».
Да уж, добро пожаловать в мир взрослых… Что ж, доверюсь ей и в этом. Кому мне, в конце концов, доверять, если не Натсэ? Учитывая то, через что мы прошли, она теперь вообще моя лучшая подруга.
Я взял бутылку и, запрокинув голову, сделал несколько больших глотков, стараясь не обращать внимания на вкус. Нутро горело огнём, я поперхнулся, желудок скрутил спазм.
— Не так быстро. — Натсэ отобрала бутылку и сама отпила немного.
Мы постояли еще минуту. Я постепенно приходил в себя. В голове зашумело, мысли из мрачных сделались какими-то ленивыми, усталыми.