Первые искры
Шрифт:
Я увидел большую комнату, богато обставленную. Ну, наверное, богато. Диваны и кресла выглядели недешевыми, стулья с резными спинками тоже, люстра со свечами… Да и ковёр на полу, темно-красный (ох, чую, не просто так!), наверняка стоил немало. Как и здоровенный камин прямо напротив окна, в котором жарко пылали дрова.
На ковре лежала Ганла. Она лежала на боку, закрыв голову руками, подтянув колени к груди, и, судя по тому, как дрожало её тело, — плакала. Одежды на ней не было, только нижнее бельё, но я даже не знаю, каким
Наверное, таким, как этот лысый. Он тоже был в трусах и самозабвенно танцевал, стоя над несчастной. В правой руке он держал длинный черный хлыст.
Прежде чем Натсэ дернула меня вниз, я успел заметить источник музыки. Возле камина на стуле сидел бледный парень, чем-то неуловимо похожий на «вампира», несмотря на длинные, до плеч, засаленные волосы. Он играл на контрабасе и, кажется, вообще не интересовался происходящим у него под носом.
— Окно заговорено, звук не проходит, — зашептала Натсэ, когда я пригнулся рядом с ней. — Сколько охраны в доме — я не знаю. Вам лучше остаться здесь.
— А ты? — вырвалось у меня. — Ты что будешь делать?
— Войду в дверь, доберусь до комнаты, убью музыканта, вырублю лысого, заберу девчонку, вернусь, — отрапортовала Натсэ.
— А лысого не убьёшь? — уточнил я.
— Нельзя. Если он умрёт — девчонка тоже умрёт. Раб не может пережить хозяина. Ошейник высасывает душу. И если он очнется и произнесет формулу отречения — она тоже умрёт. Но я легко смогу «выключить» его на два-три часа. Вы ведь уговорите Мелаирима снять с неё ошейник?
— Уж будь уверена, — сказал я, стукнув себя кулаком в грудь.
Натсэ кивнула:
— Подождите меня у входа. Я быстро.
Мы вернулись к крыльцу, и Натсэ подошла к двери. Дернула, толкнула — заперто. Тогда она закрыла глаза. Её пальцы вцепились в дверную ручку. Сначала я думал, что мне показалось, потом понял: дверь действительно чуть заметно трясется. Натсэ как будто сама дрожала мелкой дрожью и сообщала движение двери. Я с интересом следил за этим действом минуты две. И вдруг дверь открылась.
Натсэ скользнула внутрь, оставив меня в очередной раз с разинутым ртом. Потому что я успел заметить: дверь запиралась изнутри на засов. И вот так вот можно ее открыть? Даже без магии? Орден Убийц пугал меня всё больше, но всё больше и вызывал уважения.
Пока надо было только ждать, я попробовал запросить свой «интерфейс» об Ордене Убийц. Сведений оказалось не так много.
Орден Убийц — один из существующих Орденов, объединяющий магов-убийц. Предположительно, занимаются наемными убийствами. Возможно, Орден объединяет в себе магов различных кланов. Не исключено, что в рядах его членов до сих пор остаются маги Огня.
Странной неуверенностью веяло от этой справки. И у меня в голове зашевелились первые ростки одного нехорошего подозрения, которое потом полностью
— Чужие! — послышался вопль со стороны ворот. — Проникновение!
Адреналин ударил в голову. Мне показалось, воздух вокруг наполнился топотом сапог и лязгом оружия. А потом до меня дошло, что Натсэ ничего не слышит — окна ведь заговорены, — а соответственно, не сможет прийти мне на помощь. Ну что ж… Значит, я пойду на помощь ей. Выбора всё равно нет, не бежать же в руки охранникам.
Я открыл дверь и прошмыгнул внутрь дома. Осененный светлой идеей, закрыл дверь на засов — пусть не пугаются открытой двери. О том, как нам выбираться из всей этой передряги, я особо не думал. Пусть Натсэ думает, а я буду слушаться. Надо только её сперва отыскать, чтобы начать слушаться…
Изнутри дом походил на какую-то не то гостиницу, не то общежитие. По всей длине его тянулся коридор с дверьми по обе стороны. Все двери закрыты. Было тихо, если не считать заунывных трелей контрабаса. Они прервались как раз в тот миг, когда я обратил на них внимание. Натсэ добралась до той комнаты!
Я поспешил по коридору, стараясь бежать на цыпочках, но мне всё равно казалось, что шума я произвожу не меньше, чем бочка с камнями, катящаяся по горному склону. Но вот сзади послышался грохот ещё более страшный: колотили в дверь. Не просто колотили, а будто пытались сломать.
— Да что там такое? — проворчал кто-то, открывая дверь. — Иду, иду!
Я не оборачивался. Тот, кто пошел открывать, видимо, тоже. Так мы и разошлись в разные стороны. Он открыл засов, а я влетел в приоткрытую дверь.
Натсэ сидела верхом на «вампире», одной рукой зажимая ему рот, другой как будто ощупывая горло. Когда я вошел, «вампир» как раз дернулся и обмяк. Я бросил взгляд на контрабасиста — тот будто того и ждал, сразу стёк на пол. Как Натсэ его убила — этого я даже понять не успел.
— Я же сказала ждать снаружи! — сверкнула она на меня фиолетовыми глазами. Похоже, в этот миг Натсэ забыла о том, что она — моя рабыня. И не могу сказать, что я был этому не рад.
— Там тревога, — сказал я, показывая большим пальцем на дверь. — Там…
Там уже слышался топот ног, бегущих по коридору. Я поспешил отойти. Обнаружил у окна Ганлу. Она, бледная, растерянная, похоже, вообще уже не понимала, что происходит. Зареванное лицо, в синяках и кровоподтеках, как и всё тело. Спина, исполосованная ударами хлыста… Да, если Натсэ потом захочет вернуться и добить лысого — я не скажу ни слова против. Пожалуй, скажу даже слово за.
— Привет, — сказал я Ганле. — Мы — друзья.
Потом я расстегнул фибулу, снял с себя плащ и накинул ей на плечи. У меня уже начинало получаться. Красивый жест. Чувствую себя рыцарем. Ганла вцепилась в ткань плаща обеими руками, стянула его на груди. Её всё еще трясло, и она не могла вымолвить ни слова.