Первые боги

Ол

Мал вспомнил учение Ибн Луки о разладе между животной душой и душой разумной: одна стремиться найти выход, другая ввергает ум в иллюзию, потому что потеряла способность к восприятию реальности. И тогда принц начал понимать, что с ним происходит: вместе с гибелью оборотня отмерла, и часть его звериной души. Не желая ничего не видеть, не слышать, она впала в слепоту, потеряла чувствительность и стала словно сама по себе. Звериная душа прекратила служить уму, как это было до сих пор. Желание вырваться из леса порождает ум, но животная душа не следует ему. Теперь

она, так же, как и ум, находящийся во власти змея, до конца не подчиняются Малу.

– Мой ум мне не принадлежит! Мои чувства заблуждаются! Вместе они ведут меня в тупик. Я больше не могу себе доверять… Что же мне делать? Но если животная душа, словно во сне, блуждает по неизвестному миру, не желая видеть ничего, что происходит вокруг, тогда почему я встретил Акера – властелина этих мест. Как я могу слышать его, если звериная душа не желает искать выход из леса? Почему Акер может разговаривать со мной, если я никого не могу воспринимать в истинном облике? Как у него получилось обмануть мое чувства? – подумал Мал и произнес вслух, – Принц Акер, мой ум увидел противоречие. Мне хотелось бы, чтобы ты разрешил его.

– Слушаю тебя, принц-рыцарь.

– Если мои чувства жаждут оставаться в неведении и бесконечно блуждать по лесу, то почему я встретил тебя? Почему ты предстал предо мной человеком, а не хищным зверем, столь желанным моему уму? Почему при этом я вижу траву и деревья так, словно бы я все еще в лесу?

– Я не разбудил тебя, а всего лишь ненадолго проник в твой сон. Перед этим мне пришлось приложить немало усилий, чтобы ты заметил меня. Я выяснил, что именно ты воспринимаешь в искаженном виде, и создал ситуацию, в которой противоречия для тебя очевидны. Только тогда ты можешь видеть меня.

Мал вспомнил лесного преследователя и понял, что мог различать его только в тот момент, когда воспринимал как нечто чуждое лесу.

– Знаками я вывел тебя к своему дому, чтобы у меня появилась возможность говорить с тобой. Когда ты полагал, что углубляешься в чащу леса, ты шел по ступеням лестницы, ведущей к входу в мое жилище. Тебя провели в сад. К счастью, он не вызвал противоречия в твоем уме, а только утвердил тебя в твоей иллюзии. Так что сейчас ты находишься в моем саду, хотя по-прежнему не знаешь, как я выгляжу на самом деле и каков истинный облик моих жен, – Акер нежно улыбнулся женщинам, прильнувшим к нему с двух сторон.

– Могу ли я увидеть тебя сейчас? – полюбопытствовал Мал.

– Можешь, но при одном условии.

– Говори.

– Ты должен по доброй воле позволить существу, что скрывается в твоем уме, взглянуть на мир через твои глаза собственным зрением.

У Мала не было желания о чем-либо просить змея. Но ведь раньше он пользовался его силой. Почему бы не обратиться к нему открыто? Взять да и попросить! Но ведь Ибн Лука утверждал, что змею нельзя доверять – тот только искажает правду и творит ложь. И Хуфтор говорил о том, что змей не кто иной, как шайтан Эблис. Филипп и Ари не раз предупреждали Мала о коварстве дьявола, обладающего змеиной природой. И лишь капитан, единственный из всех, убеждал

в том, что змей действует во благо принцу.

– Что же делать? – Мал терзался сомнениями. – Если мой ум желает покинуть лес, стало быть, змей, живущий в разумной душе заодно с умом, пытается мне помочь, а я отвергаю его помощь. Но при этом я все равно не освобождаюсь от змея. И в трудный час он опять явится, чтобы спасти меня, даже если я не захочу его видеть. Но ведь и это неправда, самообман! Как только наступает смертельная опасность, желание жить пробуждается во мне, а змей тут как тут – готов спасти меня.

– Если думаешь, что я обманываю тебя, ты волен уйти. Я могу указать тебе дорогу к озеру, соединяющему наш мир с тем миром, откуда ты вышел. И, уверяю тебя, ты снова заблудишься, и еще долго будешь искать выход из воображаемого леса. В этом случае я уже не смогу вновь встретиться с тобой, даже если ты захочешь этого. Твои чувства послужат тебе непреодолимой преградой. Принимай решение, принц-рыцарь.

– Что я должен сделать, чтобы увидеть вас? – решительно произнес Мал.

– Закрой глаза и вслух попроси об этом змея.

Мал закрыл глаза и медленно проговорил:

– Змей, прошу тебя, покажи мне тех, кто находится передо мной.

– Смотри, – незамедлительно прозвучал голос в голове Мала.

Мал открыл глаза. Мир чудесным образом изменился – он засиял ярчайшими красками. Где-то вдали, под облаками в мерцании блуждающего солнечного света повисли дома неведомого города. Островерхие шпили вздымались в небо, отсвечивая таинственным золотистым блеском. Мал стоял рядом с дворцом, поражающим своим великолепием, а перед ним на малахитовом ложе восседал огромный удав. Так же, как и у его жен, тело удава венчалась человеческой головой, а из огромного змеиного тела росли две руки, вполне схожие с человеческими. Змеиная чешуя красиво переливалась всевозможными цветами, а немигающие глаза Акера излучали невыразимую печаль и доброту. Его охраняли львы, отлитые из чистого золота. Их морды были направлены в противоположные стороны света.

– Я знал, что ты – не человек, но ты ведешь себя совсем не так, как Тот или Анубис.

– Ты должен знать, что существуют боги, рожденные богами, и те, кто был рожден людьми. У Тота и Анубиса – божественное происхождение, у меня – земное.

– Я хочу узнать про то, как ты был человеком – расскажи мне.

– Я не помню жизни в человеческом теле, и человеческое имя стерлось из моей памяти. Когда человек становится богом, он получает право оставить память о прошлой жизни. Я воспользовался им в городе богов Саисе.

– Ты назвал Саис городом богов? Мне он известен как город-университет, – уточнил Мал.

– В Египте есть города, где боги учат людей своей премудрости. Но не все ученики становятся богами, а лишь избранные, – объяснил Акер.

– Вижу, что в Саисе ты встал на путь змея, я же отказался пойти по нему.

– Ты лукавишь перед самим собой, принц-рыцарь. Ты все-таки встал на путь змеиного бога, иначе откуда бы в твоей душе взялся змей.