Первые боги
Шрифт:
Всю ночь Мал провел у костра. Дан тоже не спал. Он подкладывал дров в огонь до тех пор, пока Мал не отправил его отдыхать. Принц прислушивался к самому себе и к тому, что происходит вокруг. Тяжелые предчувствия не давали ему покоя. К утру он ощутил сильный голод. Во время утренней трапезы Мал ни в чем себе не отказывал: он ел мясо большими кусками, почти не пережевывая. Такой аппетит привел в удивление даже Моркварда:
– Мал, побереги кишки, ты ешь за пятерых.
– Я голоден, – ответил Мал, подражая Леопарду в ясности и краткости высказывания.
Помимо многочисленных кусков говядины, он поместил
Перед тем, как тронуться в путь, Хуфтор предупредил Мала:
– Я оставлю вас у города Айя.
– Я благодарен тебе, – сдержанно проговорил Мал. – Ты – хороший проводник и храбрый воин.
Он хотел добавить что-нибудь еще, но не мог найти нужных слов.
Утреннюю тишину разорвало дикое лошадиное ржание. Мал оглянулся: Сын ночи с налитыми кровью глазами бешено метался взад-вперед.
– Что с тобой? – прокричал Хуфтор и бросился успокаивать жеребца.
Сын ночи, завидев Хуфтора, во весь опор помчался по дороге в сторону Крака. Жеребец сшиб с ног двух человек. Он скакал, не обращая внимания на призывы поспешившего за ним хозяина.
В следующее мгновение Мал увидел, как из лесных зарослей показался неизвестный с коротким копьем в руке. Он с силой метнул смертельный снаряд туда, где стоял Филипп, и не промахнулся: острый наконечник легко разорвал кольчугу Паладина, и глубоко вонзился в тело. Тотчас из зарослей высыпали другие вражеские солдаты. Они стремительно атаковали лагерь пилигримов. Филипп, все еще держащийся в седле, беззвучно, одними губами произнес приказ:
– Сомкнуть ряды.
Конь под ним взвился и понесся вперед. Окруженные воины еще успели исполнить последний приказ паладина, но противник разорвал строй первым решительным натиском.
– Вперед! – прокричал Морквард и ринулся в гущу неприятеля.
Лошадь под ним тут же споткнулась и пала сраженная копьем. Началась неравная схватка.
Дан встал между принцем и потоком вражеских стрел. Его самого прикрывал только стальной нагрудник. Стрелы быстро нашли незащищенные места на теле Дана, и он упал замертво.
– Зачем? Ведь я же неуязвим.
Мал остался стоять неподвижно даже тогда, когда полегли все, кто стоял рядом. Припал на одно колено и Гор – стрела вонзилась ему в руку. Пехота противника замедлила шаг, и вперед вышли тяжеловооруженные всадники. Они сжимали кольцо вокруг пилигримов, и теперь Мал видел, что это англичане. Ари в сопровождении арабов-телохранителей бросилась на прорыв. Их перехватили и стащили с лошадей. Ари отбилась и снова вскочила на лошадь. Но ей не дали уйти. Преследователи смогли подрубить кобыле под Ари задние ноги. Животное с диким ржанием тяжело рухнуло на землю, и всем телом придавило наездницу.
Неожиданно пробудившийся страх заставил Мала схватиться за рукоять меча Рамзеса, но он так и не обнажил его. Ему не хотелось драться. Мал все потерял и желал только одного – отомстить змею:
– И что же теперь ты будешь делать мой Серебряный брат? Хочешь жить – спасайся сам.
– Сдавайтесь! – раздавшийся позади грубый властный окрик остановил атаку англичан.
Мал оглянулся, – на него смотрел всадник, с ног до головы закованный в латы. Его лицо было закрыто забралом, но принц узнал короля Франции Пепина. Взгляд его холодных серых глаз был исполнен презрения.
–
Воины молча повиновались. Только Морквард и не думал прекращать битву. Он отчаянно прорубал себе дорогу к королю Пепину, и англичане падали, сраженные его орудием. Одному из них удалось отразить страшный удар секиры мечом, и тот сломался у основания.
– Сдавайся, Морквард! Я приказываю тебе, – прокричал Мал.
– Я не сдамся, Мал, я не сдамся, – отвечал ему Морквард, не прекращая вращать секирой и сея смерть вокруг себя.
– Брось оружие, Морквард, и я пощажу тебя, – велел монголу король Пепин.
– Никто не смеет мне приказывать! Я свободный человек! – отвечал Морквард, без устали сокрушая вражеские копья и мечи.
– Ты хочешь умереть?! Так умри! – не выдержал Пепин. – Убейте его!
В ответ на приказ Пепина к Моркварду подступили копейщики, окружили его тесным кольцом и одновременно сдвинули копья. Трем из них удалось пронзить его тело насквозь. Смертельно раненый Морквард застыл на месте. На его губах выступила кровь. Англичане держали копья и ждали, что будет дальше. Морквард качнулся, обвел ничуть незамутненным взглядом своих убийц, и в следующее мгновение одним движением перерубил древка удерживающих его копий. Как ни в чем не бывало, он двинулся к Пепину. Оторопевшие англичане в ужасе отступили. Когда до Пепина остался один взмах секиры, монгола настиг еще один удар копья в спину. Морквард сжал свое орудие, но так и не нашел сил совершить то, ради чего он только что преодолел смерть. Одним взмахом ножа с широким лезвием подскочивший со спины англичанин отделил монголу голову от израненного тела. Это был тот самый ловкач, спасшийся от удара секиры ценой сломанного меча. Пришедшие в себя копейщики бросились к обезглавленному воину и стали топтать его ногами. Пепин жестом остановил их и указал на Ари. Вместе с преданными ей людьми она была привязана к одной из повозок.
– Убить собаку!
Разъяренные англичане набросились на пленников и превратили их тела в кровавое месиво.
К ногам Пепина подтащили израненного рыцаря Филиппа. Обломок копья все еще торчал из его груди. Солдаты плеснули воды в лицо паладину, и он открыл глаза.
– Вы – изменник, барон-де Монфор. Вы предали не только государя, но и христианскую церковь. Цена этому вероломству – ваша жизнь.
– Я никогда не предавал Бога – прохрипел Филипп, – всегда избирал служение Господу нашему Иисусу Христу.
Пепин махнул рукой и бьющегося в агонии Филиппа отбросили в сторону.
– Разоружить! – Пепин указал на Мала.
Их взгляды встретились. Мал не шелохнулся. Он позволил снять с себя меч Рамзеса. Пепин взял протянутый служителем клинок, вынул из ножен и внимательно осмотрел его.
– Не вижу ничего необычного, – сказал король, обращаясь к всаднику с островерхим шлемом в зеленом плаще.
Мал ожидал, что меч Рамзеса изменит форму, но этого не произошло. Всадник что-то шепнул королю и перевел взгляд на Мала, и того тотчас охватил уже изведанный им страх. Тело превратилось в кусок льда. Всадник в зеленом плаще взглядом пил из него жизненные соки, пока у Мала не подкосились ноги. Когда он, обессиленный, упал на колени, Пепин разразился хохотом. Отсмеявшись, он откинул забрало и сказал всаднику: