Первенцы
Шрифт:
– Ты куда пропала? Идем. Я видел, где тут можно снять комнату. Тяжеловато все на себе таскать.
Итка пошла за ним и услышала, как позади нее чему-то страшно возмутилась очередь, но не успела посмотреть, в чем дело – Гашек уже увел ее за угол. Они дошли до конца длинной-предлинной улицы, по пути едва не оказавшись с ног до головы в содержимом вылитого со второго этажа ночного горшка, и подошли к крыльцу скромного постоялого дворика.
– Здесь, – зачем-то сообщил и без того очевидную вещь Гашек. Итка решила, что город ему не на пользу.
Дверь гостиницы распахнулась. Едва держась на ногах, оттуда вывалился мертвецки
– Опа, – констатировал он, заметив подошедших, и завел руку за спину. Итка забеспокоилась, не зная еще, почему именно, и тут же получила ответ – человек вынул из-за пояса длинный нож.
Они с Гашеком, не сговариваясь, развернулись, чтобы как можно быстрее уйти и избежать конфликта. Там, откуда они пришли, показалась чья-то одинокая фигура. Пьяница, отрыгнув, заорал так, что его услышали бы и на вершине горы:
– Где Муха?! – Он икнул в кулак и продолжил мысль: – Где моя кобыла, а, Лянка, клятая ты воровка?!
«Это Якуб», – вдруг поняла Итка и, не думая, бросилась бежать. Гашек, бросив сумку, поступил так же. Одинокий человек на том конце улицы тоже ускорил шаг навстречу: он неотвратимо приближался, намереваясь, похоже, преградить им путь.
– Стой! – закричал Гашек, хватая ее за жилетку. – Назад! Давай обратно!
Теперь она тоже узнала в этом человеке грабителя, на которого бросилась с крюком для чистки копыт. Тогда, в Кирте, Гашек оглушил его лопатой, но сейчас лопаты под рукой не было. Между пьяным Якубом и тем, что ожидало их при встрече со старым знакомым, они закономерно выбрали Якуба.
Когда они приблизились, охотник, сжимая нож в нетвердой руке, успел взмахнуть им только раз – безрезультатно. Гашек, отчаянный, с разбегу врезался и сбил его с ног. Итка успела выхватить у Якуба нож – плохо владеющий телом, он вставал бы с земли достаточно долго, чтобы они оказались уже далеко. Позади нарастал тяжелый топот преследователя.
– Суки, – простонал лежащий на спине охотник. – Обоих зарежу.
Они не собирались этого дожидаться и рванули прочь, не разбирая дороги.
В лабиринте незнакомых улиц трудно было понять, оторвались ли они от грабителя. Прохожие шарахались от них, как от чумных. Кто-то окликнул их из окна и спросил, в чем, собственно, дело, но его окрик затих где-то позади. Гашек бежал первым – у него были ноги длиннее, и Итка все сильнее от него отставала. Сама собой получилась неожиданная передышка, когда на развилке они повернули налево и столкнулись с плотным строем вооруженных людей, которые, похоже, сопровождали какое-то важное лицо. Пришлось на мгновение остановиться. Итка огляделась: на первый взгляд показалось, что больше никто за ними не гонится. Немного сбавив темп, они вернулись на перекресток и на этот раз пошли направо. С непривычки тяжело было даже как следует вдохнуть.
Итка не поверила своим глазам, когда они вышли на небольшую пустую площадку и поняли, что только что смотрели здесь скоморошье представление. Шатры валялись на земле, разобранные – на островке из ткани остался стоять только карточный стол. Вокруг не было вроде бы ни души.
– Я же сказал, – услышали они голос Якуба и одновременно обернулись. – Зарежу.
За спиной охотника показалось лицо преследовавшего их грабителя. Если бы Гашек был в настроении шутить, он, возможно, перефразировал бы известную присказку про везучих господских ублюдков. Если бы Итка была в настроении смеяться, она бы от души посмеялась. Между
– Суки, – простонал охотник. – Суки, – повторил он, упал на спину и умер. Грабитель, которого Итка когда-то пыталась зарезать крюком, улыбнулся, обнажая отсутствие двух передних зубов.
– А где «спасибо»? – ехидно произнес чей-то голос. Итка повернула голову и увидела страшно довольного Десятирукого, подбрасывающего в воздух второй топор. Интуитивно сделала шаг в его сторону; он – на этот раз точно – ей весело подмигнул. Когда он кивнул беззубому грабителю, схватила оба своих ножа и вскочила на карточный стол провидицы. С его небольшой высоты мужчины показались ей менее страшными.
– У меня есть жених, – само собой сорвалось с ее губ. – Он заплатит вам выкуп.
– Дура ты, Ройда, – заключил вышедший из укрытия Мастер Иллюзий. Гашек попятился, но бежать было больше некуда: их окружили и загоняли в сужающееся кольцо.
– Слезай, – строго сказала невесть как оказавшаяся рядом красивая темноволосая женщина. Итка догадалась, что это и была провидица. Она с ужасом осознала, что в ее речи, как и в словах Мастера Иллюзий, звучал хаггедский акцент. Гашек рванулся, попытавшись обнажить оружие, но Десятирукий приставил к его горлу топор и мотнул головой: «Лучше не надо».
– Ну, здравствуйте, – усмехнулся вдруг возникший здесь же лидер скоморошьей труппы, – милые дети. До чего же это приятная встреча!
Итка выронила ножи, потому что вспомнила этот моложавый голос: «А в замке? Где была комната Гельмута?.. Он мог сказать что-нибудь еще». Она слышала его в Кирте. Перед глазами возникли образы из прошлого: Свида, Лянка и дядька Войцех. Умирающий белый конь.
Этот человек, чтобы помочь спуститься, подошел ближе и протянул ей – кровавую – руку.
Итка ее приняла.
Глава 7. Король мечей
Лезвие топора оцарапало шею. Гашек разжал пальцы, сомкнутые на рукояти ножа – он все равно не успел бы его достать. «Откуда они взялись? Почему мы еще живы?» – лихорадочно соображал он, глядя на окруживших его и Итку людей. Десятирукий опустил оружие:
– Что, испугался? – усмехнулся артист, заправляя топор за пояс. – Я еще и не так могу.
Гашек не стал ничего отвечать. У каждого из этих пятерых в руках или в ножнах было по клинку. При таком раскладе даже острые когти Иткиной орлицы вряд ли могли чем-то помочь. Сама Итка снова обрела дар речи:
– Вы кто такие?
И вздрогнула, когда странный человек с бусиной в седеющей бороде вдруг прижал ее руку к губам.
– Разумеется, не скоморохи, юная госпожа, – с иронией ответил он. – Мы – мастера других, давно позабытых искусств. Меня зовут Бруно, а это, – он широким жестом обвел свою «труппу», – моя ханза. Ты, милая, уж прости мне мою фамильярность. Если бы не я, ты и не родилась бы вовсе.
Итка будто хотела что-то возразить, но слова застряли у нее в горле. Гашек как следует всмотрелся в облик главаря и окончательно убедился, что никогда раньше не встречался с этим человеком лицом к лицу: «Тогда о чем это он говорит?» Бруно словно почуял его взгляд и обратился уже к нему: