Первая ночь

Леви Марк

— Я не голодна, — простонала она.

Предместье Екатеринбурга напоминало предместья всех крупных промышленных городов. Вскоре поезд прибыл на вокзал.

Кейра согласилась встать и выйти на перрон подышать воздухом. Наступила ночь, торговавшие едой бабки наперебой предлагали пассажирам свой товар. В вагоны садились новые пассажиры, милицейский патруль совершал обход. На нас милиционеры не обратили никакого внимания, и я расслабился: мы отъехали от Москвы на тысячу с лишним километров, и паши неприятности, судя по всему, остались позади.

Свистка к

отправлению не давали, но, когда народ потянулся к вагонам, я понял, что пора возвращаться, купил упаковку минеральной воды и пирожков, которые сам же и съел: Кейра легла и сразу заснула. Я поудобней устроился на полке и провалился в глубокий сон, убаюканный мерным стуком колес.

В два часа утра по московскому времени я услышал за дверью какой-то неясный шум: кто-то пытался проникнуть в наше купе. Я выглянул в коридор, но там никого не оказалось, даже проводница куда-то отлучилась.

Я повернул защелку и решил разбудить Кейру: что-то было не так, в воздухе витала опасность. Она вздрогнула, я прикрыл ей рот ладонью, чтобы не закричала, и знаком велел подниматься.

— В чем дело? — прошептала она.

— Пока не знаю, но хочу, чтобы ты оделась, и побыстрее.

— Куда мы пойдем?

Бессмысленный вопрос. Мы были заперты в тесном купе, ресторан находился через шесть вагонов от нашего, и идея отправиться туда мне не слишком правилась. Я вытряхнул вещи из своего чемодана, разложил вещи на полках и прикрыл простынями. Потом помог Кейре залезть на багажную полку, выключил свет и неслышно улегся рядом.

— Можешь объяснить, что за игру ты затеял?

— Не шуми — это все, о чем я прошу.

Через десять минут язычок замка щелкнул, дверь купе отъехала в сторону, раздалось четыре сухих щелчка, и дверь снова закрылась. Мы долго лежали, прижавшись друг к другу, пока Кейра не сказала, что сейчас закричит, потому что ногу свела жестокая судорога. Мы покинули свое убежище, Кейра хотела зажечь свет, но я не позволил, отодвинул шторку на окне и впустил лунный свет. Вид продырявленных простыней заставил нас обоих побледнеть. Кто-то проник в купе, чтобы убить нас. Кейра опустилась на колени и сунула палец в дырку.

— Какой ужас… — прошептала она.

— Да уж, белье безнадежно испорчено!

— Откуда такое упорство, черт бы их всех побрал? Мы даже не знаем, что ищем, и уж тем более не можем знать, найдем ли, так почему…

— Возможно, те, кто на нас охотится, знают гораздо больше. Нужно сохранять присутствие духа, иначе не выпутаться. И соображать побыстрее.

Наш убийца в поезде и до ближайшей остановки не сойдет, если только не решит подождать, пока обнаружат паши трупы, дабы убедиться, что задание выполнено. В первом случае нам лучше затаиться в купе, во втором будет правильней сойти раньше киллера. Поезд замедлил ход, должно быть, перед Омском, следующая остановка будет рано утром в Новосибирске.

Для начала я обмотал ручку двери ремнем и закрепил его настойке лесенки. Кожа была прочная, так что больше никто в купе не войдет. Потом велел Кейре пригнуться, чтобы незаметно наблюдать за происходящим

на перроне.

Состав остановился. Мы не могли видеть, вышел кто-нибудь из вагона или нет, и не были уверены, что убийца покинул поезд.

Следующие несколько часов мы провели, собирая вещи и с тревогой прислушиваясь к малейшему шороху. В 6 утра в коридоре раздались крики. Пассажиры покидали соседние с нашим купе, и Кейра не выдержала.

— Не могу больше сидеть взаперти! — воскликнула она, размотала ремень, бросила его мне и открыла дверь.

— Пошли! Вокруг слишком много народу, нам ничто не угрожает.

Один из пассажирок нашел проводницу лежащей без сознания у титана с глубокой раной на лбу. Ее сменщица, которая должна была заступить днем, велела нам разойтись по купе и сказала, что в Новосибирске в вагон поднимутся следователи.

— Возвращаемся в исходную точку! — в сердцах бросила Кейра.

— Если милиция будет осматривать купе, нужно спрятать простыни, — сказал я, надевая ремень, — не стоит привлекать к себе внимание.

— Думаешь, этот тип где-то поблизости?

— Понятия не имею, но повторять попытку он точно не станет.

На вокзале в Новосибирске два следователя допросили каждого пассажира, и выяснилось, что никто ничего не видел. Раненую проводницу увезли на «скорой помощи», ей на смену прислали другую. В поезде было достаточно иностранцев, так что наше присутствие не привлекло к себе особого внимания. В нашем вагоне ехали голландцы, итальянцы, немцы и даже одна японская пара, ну а мы были обычными англичанами, не более того. Сыщики проверили наши документы, сошли с поезда, и мы отправились дальше.

Поезд шел среди замерзших болот, окружающий рельеф изменился, заснеженные горы и равнины сменяли друг друга. В середине дня поезд въехал на длинный ажурный металлический мост через величественный Енисей; стоянка в Красноярске продлилась полчаса. Я бы предпочел остаться в купе, но Кейра, несмотря на стужу— за окном было десять градусов мороза, — не могла усидеть на месте. Мы вышли на перрон и купили еды.

— Не вижу ничего подозрительного, — сказала Кейра, с аппетитом уплетая пирожок с капустой.

— Хотел бы я, чтобы это спокойствие продлилось до утра.

Пассажиры начали возвращаться в вагоны, я в последний раз оглянулся вокруг и подсадил Кейру на подножку. Проводница попросила нас поторопиться и закрыла дверь.

Я предложил провести последнюю ночь нашего путешествия в вагоне-ресторане. Пассажиры всех национальностей пили там до утра; среди людей мы будем в большей безопасности. Кейра согласилась со вздохом облегчения. Мы присели за столик к четырем голландцам.

— Как мы будем искать в Иркутске нашего человека? Байкал простирается на тысячи километров [14] .

14

Площадь озера составляет 31 500 км².