Первая ночь
Шрифт:
— В таком случае он над нами посмеялся, но я могу свести вас со специалистами, которые занимаются миграциями сибирских народов. Следующим летом у нас состоится симпозиум на эту тему.
— Мне нужно встретиться с этим человеком, — ответила Кейра. — Мне требуются доказательства, и они, возможно, припрятаны в загашнике у вашего дельца.
— Могу я взглянуть на ваши паспорта? Хочу сообщить данные таможенникам, если решу свести вас с Егоровым. Вы пришли за помощью в Академию, но я не хочу, чтобы мое имя связали с этим делом или, хуже того, обвинили в соучастии. Предлагаю обмен:
— Боюсь, нам придется вернуться за паспортами в гостиницу.
— Они в «Метрополе», — вмешался я, — позвоните портье, если не верите, и попросите послать вам факсом первые страницы.
В дверь постучали. Вошедшая секретарша что-то вполголоса сказала хозяину кабинета, тот извинился, сказал, что вернется через несколько минут, и предложил воспользоваться телефоном.
Он записал номер на листке и протянул мне. Мы с Кейрой остались одни.
— Ну что за идиот этот Торнстен!
— Согласен, у него не было никаких причин посвящать нас в прошлое Егорова, — вступился я за старого отшельника, — но это не значит, что он участвовал в его темных делишках.
— А сто долларов? Думаешь, они предназначались для покупки безделушек? В семидесятые годы сотня долларов была в СССР большими деньгами. Звони, мне не по себе в этом кабинете.
Я не шевельнулся, и Кейра решила действовать сама, но я отнял у нее трубку.
— Мне все это не нравится, совсем не нравится, совсем, — сказал я, встал и подошел к окну.
— Можно узнать, что ты делаешь?
— Вспоминаю тот карниз на горе Хуашань, на высоте двух с половиной тысяч метров, помнишь? Сможешь пройти по такому же, только на уровне четвертого этажа?
— О чем ты?
— Думаю, наш любезный хозяин сейчас встречает легавых на крыльце Академии: через несколько минут они появятся здесь и арестуют нас. Их машина стоит на улице — «форд» с синей мигалкой на крыше. Запри дверь и пошли!
Я придвинул к стене стул, открыл окно и попытался оценить взглядом расстояние до пожарной лестницы на углу здания. Карниз скользкий от снега, зато на фасаде много выступающих облицовочных камней, это вам не гладкая поверхность горы Хуашань! Я помог Кейре влезть на подоконник и последовал за ней на карниз. В дверь забарабанили: скоро наше бегство обнаружат и начнется погоня.
Кейра двигалась вдоль стены с фантастической ловкостью, несмотря на ветер и снег; я прикрывал ее с тыла, и через несколько минут мы оказались на пожарной лестнице. Оставалось преодолеть пятьдесят обледеневших железных ступеней. Кейра поскользнулась и растянулась на площадке второго этажа, ухватилась за перила и поднялась, бормоча себе под нос ругательства. Уборщик, натиравший пол в главном коридоре, обомлел, увидев нас за окном, я помахал ему и догнал Кейру. Последняя часть лестницы была выдвижной, но крючки примерзли, и мы зависли в трех метрах над землей — высоковато, слишком велик риск переломать ноги. Я вспомнил, как один мой приятель по колледжу выпрыгнул со второго этажа и приземлился на асфальт, получив открытый перелом обеих голеней. Это отбило у меня охоту изображать Джеймса Бонда (или его дублера), и я принялся дубасить
Когда она с хриплым вскриком приземлилась на тротуаре, в окне появилось разъяренное лицо нашего давешнего знакомца. Я спрыгнул, и мы, как два вора, рванули к метро. Кейра вихрем пронеслась через подземный переход, поднялась по лестнице, перескакивая через две ступеньки, и оказалась на другой стороне проспекта. В Москве достаточно поднять руку, и какая-нибудь машина да остановится, многие автомобилисты подрабатывают извозом. За двадцать долларов водитель черной «Волги» согласился нас подвезти.
Я решил проверить его уровень знания английского и, сияя улыбкой, заявил, что в его машине здорово воняет козлом, что он как две капли воды похож на мою прабабушку и что с такими ручищами, как у него, наверное, непросто ковырять в носу. Он трижды ответил «Да», и я успокоился.
— Что будем делать? — спросил я.
— Заберем вещи и попробуем сесть в поезд прежде, чем нас загребут в милицию.
Просидев ночь в китайской тюрьме, я скорее кого-нибудь убью, но за решетку не вернусь.
— И куда же мы поедем?
— На озеро Байкал, Торнстен нам о нем говорил.
Машина остановилась перед гостиницей. Мы подошли к стойке, и прелестная девушка-администратор вернула нам паспорта. Я сказал, что хочу оплатить счет, извинился за то, что мы вынуждены сократить срок пребывания в Москве, и попросил, если возможно, зарезервировать два билета на поезд «Москва — Владивосток». Она наклонилась и, понизив голос, сообщила, что два агента пять минут назад запросили у нее список проживающих в гостинице англичан и сейчас изучают его, сидя в холле. Она добавила, что ее приятель — англичанин и скоро увезет ее в Лондон, а весной они поженятся. Я поздравил ее с такой удачей, она шепнула: «Боже, храни королеву!» — и подмигнула.
Я потащил Кейру к лифтам, дважды поклялся ей, что не флиртовал с девушкой у стойки, и объяснил, почему у нас практически не осталось времени.
Мы собрали вещи и уже выходили, когда зазвонил телефон и моя будущая соотечественница сообщила, что забронировала для нас два билета на поезд до Владивостока, вагон номер 7, отправление в 23.24. Билеты мы могли забрать прямо на вокзале — она внесла их стоимость в счет и указала номер моей кредитки. Помолчав, она добавила, что, пройдя через бар, мы покинем гостиницу незамеченными…
Лондон
Айвори не стал смотреть новости, выключил телевизор и подошел к окну. Дождь перестал, из «Дорчестера» вышла пара, женщина села в такси, а мужчина вернулся в отель. Старушка, выгуливавшая собаку на Парк-лейн, дружески помахала водителю.
Айвори покинул наблюдательный пост, достал из мини-бара шоколадку, развернул и положил на столик, после чего отправился в ванную за снотворным. Держа таблетку на ладони, он взглянул на свое отражение в зеркале.