Первая любовь

Уэдсли Оливия

Валери крикнула, но музыка заглушила зов. Девушка стала кричать еще громче. Робин лишился чувств, и она осталась стоять, прижимая одной рукой его голову к своим коленям, а другой — носовой платок к ране. Ее пальцы вскоре стали мокрыми, так как кровь непрерывно продолжала течь.

— Помогите, помогите! — кричала она отчаянно.

Гонессу, задремавшему было в кафе, почудился крик. Он различил английские слова и поспешил по коридору в сад.

Валери увидела его и воскликнула с отчаянием

в голосе:

— Он умирает!.. Его убили!

Гонесс позвал, и двое мужчин прибежали из гостиницы. Валери ничего не поняла из их разговора, но спустя короткое время Робина перенесли в отель, где он пришел в себя и открыл глаза.

Маленький смуглый человек с огромными усами поспешно вошел в комнату, ловко перевязал больного и ушел, после чего Гонесс сказал Валери:

— Рана его находится — как бы это объяснить? — между двумя костями, — он дотронулся до своих ребер, — и очень болезненна. Но сеньор доктор, известный своей ученостью, заявил, что он не умрет.

«Сеньор доктор» вернулся обратно и дал Робину какое-то питье, вероятно, снотворное, так как тот немедленно уснул глубоким сном.

Гонесс спросил, устремив умные маленькие глаза на Валери:

— Кто это сделал, сеньорита?

Валери снова вспомнила о своем жемчуге и рассказала Гонессу о краже. Она объяснила, что украл его Кастан, но при упоминании о танцах подвижное лицо Гонесса изменило выражение, и он только улыбнулся в ответ.

— Этот человек украл мой жемчуг, — повторила она.

— А, между тем, он утверждает, что вы подарили ему ожерелье.

— Это глупая ложь. И этот же самый человек ранил англичанина.

— Да, но я не понимаю причины его поступка, — и снова Гонесс улыбнулся, разводя руками с видом полнейшего недоумения.

Валери с трудом сдерживала слезы. У нее было чувство человека, наткнувшегося на неожиданное препятствие. Причина перемены в поведении Гонесса ускользала от ее понимания.

Вначале он был вежлив, услужлив и предупредителен, но внезапно изменил тон. И теперь стоял, куря сигару и насмешливо, словно с издевкой, улыбаясь.

Валери, сама не понимая почему, сильно покраснела, повернулась и пошла в комнаты, которые занимала со своей теткой. Гонесс же вернулся в кафе и, окинув взглядом толпу, увидел Кастана, Мигуэля и многих других молодых людей.

— Красотка моя, — обратился он к Кориде, — может быть, вы обратили внимание на англичанку, посетившую кафе?

— О, конечно. Ее заметили все. Она танцевала с Кастаном, Мигуэлем и еще одним рудокопом.

— С кем? — тотчас же спросил Гонесс.

Корида надеялась услышать этот вопрос.

— Он уже ушел. Обещал потанцевать со мной тоже, но не вернулся.

— Где он работает?

— На Большом Ферале.

Гонесс подошел к группе рудокопов и начал

их расспрашивать, но не мог ничего узнать.

Каллос нарушил общее веселье, ворвавшись в кафе и воскликнув, вращая круглыми от ужаса зрачками:

— Была пролита кровь, а лошадь проклятого Лео бродит без хозяина!

— Что ж, разве вам это неприятно? — прошептала Корида и добавила еще тише: — Не поднимайте шума, безумец!

— Но где же он? — отвечал Каллос с выражением гнева и страха на лице. — Если с ним что-нибудь случится, я лишусь своей службы.

Гонесс подошел к нему и вызвал его на улицу.

— Ваш новый служащий лежит наверху с раной между ребрами. А английская мисс хорошо с ним знакома. Между ними, кажется, произошла ссора. Не болтайте лишнего, а идите лучше и выпейте за мой счет стаканчик. Но только красного вина, — добавил он поспешно, боясь, что Каллос потребует дорогой коньяк.

— Благодарю вас, друг мой, — отвечал Каллос с признательностью и похлопал пальцем по носу. — Я не стану огорчаться из-за его смерти, если при убийстве присутствовала английская мисс, которая может объяснить в чем дело. Я заметил точно так же, как и вы, вероятно, что англичане доверяют только англичанам.

Гонесс кивнул. Он был общительнее обычного в этот вечер и сказал Каллосу многозначительно:

— Вот увидите, что английская мисс приехала сюда со специальной целью увидеть этого парня Лео.

XXII

«Этот парень Лео», проснувшись, почувствовал острую боль в боку. Рана причиняла сильные страдания, а тело горело, как в огне. На зов никто не явился. Позвал снова, изнемогая, так как малейшее напряжение лишало последних сил. В течение некоторого времени он глядел на грязный потолок, затем закрыл глаза и попытался уснуть, но сон бежал от него. Жажда мучила все сильнее. Позвал снова, и снова никто не ответил. В углу комнаты стоял графин с водой, и он решил добраться до него, чего бы это не стоило.

Он спустил уже одну ногу на землю, когда отворилась дверь и вошла Валери.

— Вы звали? — спросила она.

— Да, — отвечал Робин с трудом и добавил, указывая головой на графин: — Пить… воды!

Валери дала ему напиться.

— Обождите, — сказала она. — У меня в комнате есть лимоны и бутылка минеральной воды. Пойду за ними и захвачу также спиртовую машинку, чай и все остальное.

— Чай… — повторил Робин.

Она кивнула ему, слегка улыбаясь, и исчезла из комнаты. Он слышал, как легкие шаги затихли в отдалении. Но через короткое время она вернулась с маленьким чемоданчиком, который оказался настоящей походной кухней. Она вынула из него чай, концентрированное молоко, лимоны и бисквиты.