Первая гастроль
Шрифт:
– А я тебя знаю, – прищурился он. – Ты к нам заходила и спрашивала Свету.
Дарья побледнела. Она так надеялась, что все пройдет более или менее гладко, но куда там. Теперь ему осталось сложить в уме два плюс два.
– Зачем ты подставилась? – В его голосе появилась угроза.
– Э, парень, отвали. – Коля встал перед Дарьей и оттолкнул охранника. – Сейчас приедут менты – будем разбираться по закону.
– Вы что, тупые? – Охранник набычился. Его короткостриженая тыква покраснела, в глазах появился бес. –
Она окинула взглядом улицу. Ни одного, даже самого сраного сержантика нету. Не-е-е-е-ту. Всего в квартале от места аварии райотдел милиции, но поблизости никого.
Дарья стояла в неведении, растерянности, не в силах сообразить, что еще она может предпринять. Николай кое-как продолжал стоять на полутора ногах между ней и охранником.
Главный жлоб повернулся к остальным облагороженным гоблинам и приказал им убрать «девятку» с дороги.
– Ты никуда ничего не уберешь, – твердо произнес Стропов.
Охранник повернулся. Очень у него ловко и незаметно получилось. Нож уперся в горло Стропову.
– Ты думаешь неверно, дядя.
Уперев лезвие под кадык, охранник отвел Стропова в сторону. А Дарью даже спрашивать не стали. Один из отутюженных джентльменов сел в машину и отогнал ее прямо на тротуар, несколько разрядив плотные ряды зевак.
– Сержант Никоненко, – представился неожиданно откуда ни возьмись возникший милиционер. – Что случилось?
Никоненко был среднего роста, в плечах не широк, на вид не крутоват, так себе – человек в форме.
– Товарищ сержант, мы уже обо всем договорились. – Старший из охранников мигом отпрянул от Стропова и подлетел к представителю закона. Тон его сменился с угрожающего на заискивающий. – Все нормально.
– Нормально-то нормально, – согласился тот, – но девушку надо отпустить. – От глаз милиционера не ускользнуло, что Данилову продолжают контролировать двое, стоя по сторонам от нее.
Дарья сориентировалась и тут же подошла к сержанту.
– Вы знаете, они потребовали от нас сто тысяч долларов и забрали двух пассажиров, которые были в нашей машине.
Услышав столь криминальные речи, Никоненко потянулся к кобуре.
Все четверо охранников и водитель как-то одновременно тупо заулыбались.
– Не слушайте этот бред. – Старший развел руки в стороны, как бы загораживая собой микроавтобус. – Девка ненормальная, сама нас подрезала, вы что, не видите?
– Ну-ка, откройте двери, – попросил сержант. – Проверим и то, и другое. Выясним, кто тут ненормальный и кто у кого что просил.
Дарье очень не хотелось, чтобы пострадал сержант, но еще больше она тревожилась за жизнь Паши и Реместова, пришлось рискнуть сержантом.
Двери фургона открылись.
– Ну вот видите, – заулыбался Никоненко, – девушка совсем не сумасшедшая. А
Абсолютно все, кто был замешан в этой истории, поняли, что сержант принадлежит к гомо сапиенс и что он смог-таки распознать в салоне микроавтобуса двух человек.
Сержант никого не успел объявить арестованным – ему приставили ствол к виску и на глазах у толпы попросили отдать оружие и рацию. Тот подчинился, после чего тут же получил по голове рукояткой пистолета, да так сильно, что рухнул на асфальт.
Охранники быстро попрыгали в «Мицубиси», и авто рвануло с места.
Дарья подбежала к лежащему в отключке сержанту и хлыстанула его по лицу. Тот никак не прореагировал на проявление заботы о его самочувствии, продолжая лежать в позе «пристреленный олень», вытянув и руки, и ноги в одном направлении – перпендикулярно туловищу.
Оторвавшись от созерцания мусора на асфальте, она повернулась и увидела, как Николай, хромая и морщась от боли, идет по направлению к «девятке».
– Ты никак решил продолжить прогулку по городу!
Он обернулся:
– Их надо остановить.
За рулем она оказалась быстрее, чем он успел добраться до двери.
Четверть минуты – большое время для трассы. «Мицубиси» оторвался от них метров на триста. Городской цикл езды не позволял им творить чудеса. Кроме того, за счет пробки образовалось довольно много свободного места, и Дарья без труда приблизилась к микроавтобусу, который пытался обойти всех подряд. Лавируя между машинами, идущими в том же направлении, Дарья старалась не выходить на встречную полосу, по которой могли ехать только общественные виды транспорта: автобусы, троллейбусы.
Водитель микроавтобуса ехал куда более рискованно. Он частенько пользовался возможностью вылететь за разделительную линию и промчаться несколько десятков метров по временно свободной от крупногабаритных извозчиков трассе.
– Мы его упустим! – не выдержал Стропов. – Давай за ним!
И надо же было такому случиться, что Дарья его послушалась и ушла следом за микроавтобусом на встречную полосу.
И – о боже! Навстречу им несся огромный автобус «Мерседес».
Она мгновенно поняла, что микроавтобус с преступниками и заложниками от столкновения не уйдет, а вот у них есть небольшой шанс.
Дарья утопила тормоз и, потеряв управление, закрутилась на месте. Ей так хотелось жить, что некоторое вращение она восприняла как обычное спокойное и плавное торможение. Грохот, скрежет, звон бьющегося стекла, снова скрежет, удар обо что-то, скрип. И тут же – человеческие крики о помощи.
Огромный автобус отбросил своего младшего братишку на пешеходную зону, да так «удачно», что последний влетел в ларек.
Микроавтобус уперся мордой в искореженные стальные уголки. Из его чрева были слышны крики и стоны.