Перстень Рыболова
Шрифт:
– Давай за мной! – крикнул Остролист, метнувшись в другую сторону, и Мирча, не чуя под собой ног, понесся за ним.
Леронт с Рыжиком нырнули в простенок между двумя харчевнями, затем снова в какой-то проулок, а там граф заметил телегу с сеном, прислоненную к стене.
– Сюда! – он рывком затащил Рыжика под нее и спрятался сам. – Так, Орест… – мальчик часто дышал, точно выброшенная на берег рыба. – Дом твой где? Найти сможешь?
– Дом… – прошептал Рыжик. – На острове… – он махнул рукой куда-то, где, по его соображению, находилось море.
– Где? –
– Фью! – Рыжик даже присвистнул. – Тот дом дед еще в прошлом годе продал! Накладно такую хоромину держать, да и к чему она нам двоим-то… Мы на старый маяк переехали, где нынче таможня. От пристани полмили по мелководью…
– Вот те раз, – буркнул Леронт. Он задумался на мгновение. Рыжик с надеждой смотрел на него. – Хорошо. Пойдем.
– Куда?
– Во дворец, – коротко сказал граф.
– О, сударь! Разве можно? – перепугался Орест. – Кто нас туда пустит, да еще ночью?
– Пустят, увидишь. – Леронт огляделся. – Только бы добраться. Дорогу найдешь? Я здесь второй день.
Орест решительно кивнул.
– Найду.
– Тогда идем. Эх, лошадь бы нам… – они выбрались из-под телеги.
Видно было, что дорога уходила от «пьяной верши» и Старых верфей. Вскоре окрестности Рыбного рынка тоже отошли. Беглецы выбрались на улицу Фонарщиков, украшенную знаками ремесла – диковинными светильниками – и впереди мокро блеснуло. Ряд огоньков покачивался на цепных перилах моста, а на столбе фонаря висела дощечка с надписью «Малый шкиперский канал». У моста, сонно поводя веслами, дремала в лодке груда тряпья.
– Будто кто меня услышал, – сказал граф и негромко окликнул: – Эй, вы, милейший! Да, в лодке, – он, поддерживая Рыжика, спустился к воде. – Нам до Андорских высот, только быстро.
– До тудова прямо не получится, – пробормотал лодочник. – Токмо до Кривой протоки. Дальше тама не проехать… – он зевнул.
– Это так? – тихо спросил Леронт.
– Кажется, да, – шепнул Рыжик. – Но это ладно, сударь. Кривая протока идет через улицу Цехов, там лестница на холм, где дворец. Я дойду.
Леронт спрыгнул в лодку и подхватил Рыжика.
– Вы там не очень-то скачите… Принесла нелегкая посреди ночи…
– Поехали.
Лодочник, стряхнув с себя сон, прищурился на гостей. Странная парочка, если подумать. У мальчишки-оборванца в карманах, поди, гуляют все ветра Светломорья. С этого много не возьмешь. А брат, или кем он ему приходится… Крысиные глазки мигом углядели и хорошую ткань, и тонкую золотую цепь под воротником.
– Один золотой дукат, сударь! Эй, слышали?
– Я понял.
– И деньгу вперед пожалуйте. Понял он…
Граф бросил монету:
– Только быстрее.
Лодочник, бормоча про молодежь, которая стыд забыла, всю ночь гуляет, а потом еще чего-то хочет, начал выгребать на середину канала. Когда лодка скользнула по темной воде, Леронт впервые вздохнул спокойно. Увидев, что Рыжик дрожит от ночного холода, как осиновый лист, Леронт стащил с себя куртку и надел на Ореста.
В лунном свете блестели решетки и шпили на домах – здесь уже шли особняки, сады и церкви, «чистые» улицы, где жил пристойный народ, который ночами не шатался, так что нежелательных встреч можно было не опасаться. Лодочник, наконец-то замолчав, вел свою скорлупку, сворачивая из одного канала в другой, проходя под замшелыми мостами. Рыжик клевал носом, а Леронт, успокоившись, оглядывал дома, когда до них донесся цокот копыт и голоса, громкие в безмолвных улицах.
– Придержи-ка, – сказал он лодочнику, когда они проплывали под мостом.
Лодочник заворчал, но повиновался. Как раз вовремя. В глубине спящей улицы зазвенели подковы, выбивая искры, зазвучал низкий, шипящий древнелафийский, из которого Леронт не понял ни слова, но сам голос показался знакомым. Человек выехал на мост и перешел на общее наречие.
– Нашли? – отрывисто бросил он кому-то. – Как нет?! К Старым верфям?! Ищи теперь их! – от окрика они пригнулись. – А другие двое? А? – услышав ответ, всадник разразился бранью, развернул коня, и подковы зазвенели по другой улице. – Шкуру спущу! – донесся крик уже издалека.
Леронт улыбнулся. Утекли-таки Остролист и Мирча Наутек!
– Ищут кого-то… – тихонько забормотал лодочник. – Гляди-ка, середь ночи ищут двоих-то. Может, натворили чего… – он уставился на Леронта и осклабился. В темноте моста блеснули желтоватые зубы.
– Дальше, – приказал Леронт.
– А кого бы им искать? – хитро скалился прощелыга. – Провалиться мне на этом месте, ежели не знаю.
Леронт наклонился вперед.
– Я неясно сказал?
– Прибавьте, господин хороший, тогда и поедем, – зловеще ответил лодочник. – Гоните-ка столько же! А коли не согласны, милости прошу вон и топайте пешком до своей Кривой протоки!
– Ладно, по рукам, – неожиданно легко согласился граф. Рыжик умоляюще глянул на него.
– Сударь, он же вас обдерет, как липку, – горячо зашептал он. – Да вся лодка столько не…
– Тихо! – шикнул Леронт. – Погоди, сейчас найду.
– Да уж пошарьте хорошенько, от вас не убудет, – кивнул лодочник, наблюдая за Леронтом. – Чую, там еще много чего… – он осекся, испуганно замолчав и выкатив глаза.
– Много чего, ты прав, – сказал Леронт, вывернув руку лодочника. Тонкое лезвие клинка упиралось тому в кадык. – Но мы вроде сразу расплатились. Или нет? – в горло остро и холодно кольнуло. – Извини, поволновался за ночь. Рука дрожит.
– Д-да, да, уберите, богом молю, – судорожно пробормотал лодочник. – Уж и пошутить нельзя…
– Сразу бы так, – спокойно ответил Леронт, не отводя руку. – Бери весла. – Он сел, крепко взял лодочника за колено и приставил клинок к его голени. – В один удар калекой сделаю – всю жизнь хромать будешь. Понял? – тот затряс головой.
Наконец лодчонка ткнулась носом в каменную набережную.
– К-кривая протока, – дрожащим голосом произнес лодочник.
– Орест, глянь, – велел граф.