Перстень Рыболова
Шрифт:
– Здесь я! – донесся из-под обломков сдавленный голос.
Леронт кинулся к развалу, отбросил ногой поленья, рогожи и вытащил из-под обломков худенького подростка.
– Не задело? – спросил он, подняв на ноги Рыжика.
– На мизинец мимо пролетели, – запинаясь, ответил Орест. Запавшие глаза блестели, он еще не до конца понимал, в чем дело. – Вы кто такие?
– Мимо проходили и зашли привет передать от деда, – прошипел Рельт, оттаскивая от входа оглушенного.
– Вы меня выручать
– Что с рукой? – перебил Леронт, увидев окровавленную кисть.
– Это мне пальцы сломали… Так вы…
– Да за вами, сударь! Идти сможете?
Рыжик с жаром кивнул.
– Эй, в доме! – подал голос Наутек. – Я так понял, они кого-то за выпивкой отправили, и времени уже порядочно прошло! С минуты на минуту заявятся!
– Пойдемте, пожалуйста! – отчаянно прошептал Орест. – Заклинаю, судари, иначе я тут помру! Разговор был, чтобы меня в другое место переправлять, может быть, нынче ночью!
«Надо и впрямь уносить ноги, пока он еще может идти», – мелькнуло у Леронта. Он схватил Рыжика за перевязанную руку, но тот взвыл от боли, выдернув ладонь.
– Прошу прощения, Орест! – и вся четверка спешно покинула теперь уже ни на что не годный домишко.
XVI
– …а у меня на этой руке пальцы переломаны, – пояснил Рыжик, когда они шли по тем же (или уже совсем другим?) коленчатым улочкам. Впереди шагал Наутек, причем главным его прав и лом была мысль, что «должны же эти проклятые кишки хоть куда-нибудь вывести». Позади него шел Рыжик, опираясь на Леронта, а замыкал шествие Рельт.
– Эти постарались? – хмуро спросил Леронт.
– Не, другие, до них.
– Что им от тебя было надо?
Орест помедлил с ответом.
– Я… письма деду писал. Что делать, а чего нет. Какие корабли пускать, какие не досматривать, куда их на якорь ставить, ну и… прочее. А как упрямился, так они мне пальцы и того… Сами видели, – он поднял изувеченную руку.
– А почему на правой? – Леронт словно со стороны услышал свой голос.
– Так я левша, – Рыжик застенчиво улыбнулся. – Чтобы писать мог…
Леронт крепко обнял его за плечи.
– Что писал-то, все помнишь? – тихо спросил он.
Орест закусил губу и кивнул.
– Повторить смог бы? Сам понимаешь, дед наверно, все письма сжег.
– Смог бы, сударь. А дед… Бог свидетель, дед ни в чем не виноват! Если все это вскроется и деда обвинят, он умрет от позора! – зашептал мальчик. – Он сорок пять лет служил, еще старой королеве, матери Алариха, и никогда, слышите, ни разу…
– Эй, вы, впереди, тихо! – понизив голос, сказал Рельт.
Все застыли на месте. Леронт тут же различил
– А вот и погоня… – сглотнув, вымолвил Мирча.
– Да уж, не заставили ждать, – заметил граф. – Сколько времени прошло, как мы ушли оттуда?
Рельт глянул на небо и ответил:
– Четверть часа. Если учесть, как мы двигаемся, то прошли мы, господа, всего ничего.
– Это все я виноват, – отчаянно прошептал Рыжик. – Но я не могу идти быстрее!
– Брось, – сказал Леронт. – Когда ты ел в последний раз?
– Вчера, кажется. Да какая там еда – только чтобы не помер!
Они пробирались по грязным простенкам, то замедляя шаг, то ускоряя, потеряв счет поворотам, и скоро графу уже казалось, что они вечно бродят по этому дурному месту. Но вот Мирча оглянулся и радостно прошептал, что «вон тот лабаз он, ей-богу, помнит».
– Да? – без особой надежды переспросил Леронт.
– Истинная правда, сударь! – с восторгом подтвердил Наутек. Должно быть, ему и самому надоело рыскать в помойных закоулках. – Провалиться мне на этом месте! Сейчас будет поворот на… налево, да, и мы выйдем к Приморскому рынку!
Леронт устало подумал, что вот-вот Мирча скажет, будто надо, пожалуй, разок свернуть, только б еще припомнить – куда. Пара едких слов сзади подсказали, что в сомнениях он не одинок. Но каково же было удивление, когда сразу за поворотом показалась площадь, посреди которой стояли пустые лотки с навесами.
Наутек бросил победный взгляд на Остролиста, имевшего дерзость в нем усомниться, и собирался сказать, что он-то эти места получше кого другого знает, но не успел. С соседней улицы послышался цокот копыт, бряцание, и на площадь, откуда ни возьмись, вылетел всадник. Леронт запоздало сообразил, что они, все четверо, очень кстати застыли посреди площади, удачно освещены луной и являют собой славную мишень. Всадник замер, вглядываясь в них, потом оглушительно свистнул два раза, подав кому-то знак.
– Сюда! – рявкнул он. – Эй, кто там, живо сюда!
– Леронт, спасайте Рыжика! – шепнул Рельт. – Мы их уведем! Ну же!
Граф не заставил себя просить дважды и потащил Ореста в ближайший переулок. Всадник, угадав его намерение, двинулся им навстречу, но Рельт, нагнувшись, подхватил с мостовой булыжник и метнул. Лошадь испуганно шарахнулась в сторону, и вершник, взорвавшись руганью, едва не вылетел из седла. В одно мгновение он попал в полосу света, и Рельту в глаза бросились цвета городской стражи.