Перстень Рыболова
Шрифт:
Рельт внимательно оглядел все, о чем говорил Леронт, затем кивнул.
– А как поняли-то?
– В моем имении такая же стоит. Их по всему Светломорью много поставлено было, только нынче все развалились.
– Говорю же, что нет ее, – донеслось бормотание Мирчи. – Фу ты, ну ты, как в воду канула! А у меня глаза, как у… у орла, увидел бы!
– Да есть она, – бросил через плечо Рельт.
– Где?!
– Под ногами у тебя, орел…
XV
Мирча,
– О! Здесь, – он обернулся и шепотом прокричал: – Здесь, точно говорю! Вон кусок кровли отбит – это я еще днем приметил. – Наутек поднялся на цыпочки и показал на резной столб, который с его места и впрямь смотрелся, как шпиль. – Да, все верно.
В темноте дом напоминал сгорбленного нищего, притулившегося у стены с плошкой для подаяний. Под треснувшим водосточным желобом стояла переполненная кадка. В кадку капало, и отражения звезд в черной воде дробились и кривлялись. Ставни были наглухо закрыты, на двери висел ржавый замок.
– Похоже, даже крысы бросили эту посудину, – заметил Рельт. – Наутек, а точно ли сюда заходили те двое?
– Точно сюда.
– Скверно. А если Рыжика уже переправили в другое место?
Наутек бормотаньем выразил надежду, что это не так.
Леронт прошел вдоль облупленной стены. Склад, что ли, или амбар… На жилой дом непохоже. В один этаж, оконца мелкие, печной трубы не видно. Граф по-кошачьи ловко и бесшумно взобрался на крышу. Под ногами треснула черепица, осколок слетел вниз. Снизу толком было не понять, каких размеров дом – с двух сторон примыкали стены проулков – отсюда стало видно, что невелик.
Крыша на два ската была мокрая, кое-как латаная и вся в прорехах, словно решето. Стоило сделать шаг, как она пошла ходуном. Одного человека не выдержит, под двоими – уж точно провалится. Ладно…
Леронт спрыгнул вниз, до смерти перепугав Мирчу. А тут еще на рыночной площади колокол ударил час ночи. Гулкий звук эхом прокатился по безлюдным улицам и замер в закоулках Пьяной верши.
– Все же там кто-то есть, – тихо сказал Рельт. – Через ставни свет виден. А дверь крепкая, я пробовал.
– Зато крыша гнилая, – ответил Леронт, отряхнув капли, упавшие с водостока. – Проломить можно. Если мальчик там, охранять его будут самое больше двое – троим в этом сарае просто не развернуться.
Остролист кивнул, обдумывая его слова.
– Эй, судари, – шепотом позвал Мирча. – Гляньте-ка сюда получше…
Он приподнял замок, и стало видно, что тот висит только на одной дверной петле.
– Для отвода глаз прицепили, заразы, – сообщил Наутек. – Чтоб мимо шли и думали, что там пусто…
Рельт плюнул.
– Молодец Мирча, я-то впотьмах и не разглядел.
– А ты поди еще додумайся до такого. Мне бы и в голову не пришло.
– Слушай, Наутек. Мы сейчас туда, –
– И что сказать? – спросил Наутек.
– Да уж придумай что-нибудь. Твое дело – отвлечь того, кто откроет, хоть на полминуты. Дальше сами сообразим. Понял?
– Погодите, – вмешался Леронт. – Надо сразу решить, где мы спрячем мальчика, если все пройдет гладко. Вытащить – еще полдела, а куда подадимся с ним ночью? Тогда решать будет некогда.
– Он живет с дедом. Дом старика Ракоци в гавани, Рыжик объяснит.
– Если еще говорить в состоянии, – заметил граф. – Кстати, как звать юношу? А то все Рыжик да Рыжик.
– Орест. Орест Ракоци, – ответил Рельт и добавил: – Только все равно он Рыжик.
Оставшись один, Мирча подобрал на мостовой увесистую порожнюю бутылку и держал ее за горлышко, словно за эфес, не очень понимая, на что она ему. Но не стоять же с пустыми руками, раз довелось выйти на такое опасное дело…
С крыши посыпалась черепица, тут же донесся тихий свист. Набравшись духу, Наутек шагнул к двери и, что было силы, забарабанил.
На удивление, дверь приотворилась почти сразу, но услышал Мирча совсем не то, что мог ожидать.
– По башке себе так постучи, дурень. Принес? – хрипло спросили из щели.
– Принес, – неуверенно ответил Наутек, смутно понимая, что его приняли за кого-то другого. – Вот, ночью не найти, сам знаешь… Долго искал…
– Потому что сразу к Вепрю надо было идти, баран безрогий. Только за смертью и посылать, – дверь открылась, и на Мирчу уставилась знакомая разбойничья рожа старого контрабандиста, скупо освещенная из глубины дома. – П-погоди… Да ты кто…
Мирча мигом сообразил, что продолжать разговор нет никакого резона. И то, что если этот проклятый ворюга его узнает, в будущем жизнь может сильно осложниться. Наутек тонко завопил и, размахнувшись, отчаянно врезал бутылкой по лбу стоявшего перед ним.
Тот не шевельнулся… и Мирча с ужасом подумал, что промахнулся, разбив бутылку о дверной косяк. Но тут же с неимоверным облегчением выдохнул – да нет, зря напугался! Его собеседник мешком рухнул наземь, но почему-то с таким грохотом, точно обвалились стены дома.
Наутек перевел дыхание и, сгорая от любопытства, сунул нос в домишко.
К его изумлению, там не оказалось крыши. Вместо нее зиял пролом. Света двух закопченных фонарей едва хватало, чтобы увидеть, какой в этом сарае царил ужасающий разгром. Из развалин внятно донеслись непотребные слова, на что из угла тихо спросили:
– Рельт, ничего себе не сломали?
– Кажется… Вроде, жив остался…
– Да я уже понял. Вставайте, некогда отдыхать.
– Кто еще здесь?
– Один лежит у меня под ногами. Судя по вывернутой шее, вставать не собирается. Удачно мы прыгнули… А, вон и другой у входа. Рыжика нет.