Перстень Харома
Шрифт:
Кроме того, он вспомнил слова Тёмного, когда тот возвратил Сергея на Глаурию: «У вас пропадёт Марго, но вы не волнуйтесь, всё быстро обойдётся». Хамми знал, что Тёмный что-то не договаривает, но не думал, что «пропажа» Марго растянется так надолго.
Оставался ещё вопрос возврата её домой, если она не вернётся в течение вычисленных девиаций времени. В таком случае Хамми придётся нарушить запрет и совершить временной скачок, чтобы найти Марго и Харома, где бы они ни были. Та роль, которую он на себя взял, предполагала сохранить род Элайни, но вот что удивительно: несмотря
Оставив размышления о будущем на потом, Хамми должен был решить, что сказать Элайни и Сергею. Ведь для них исчезновение Марго – событие из ряда вон выходящее и тут ум Хамми пасовал, не находя приемлемого объяснения. В конце концов, Хамми решил сказать правду и, к тому же, сообщить им, что он думает об этом. Возможно, такая трактовка событий даст им надежду на возвращение Марго.
За столь замысловатыми размышлениями Хамми забыл затормозить и врезался в землю прямо в саду, под окнами дворца. Гуляющая в саду Бони увидела, как дымящий Хамми выбирается из дырки в земле и подбежала к нему помочь.
— Хамми долбанулся, — сообщила она подошедшему отцу, Анапису.
— У меня всё в порядке, — сообщил Хамми, восстановив свой цвет.
— Что с Марго? — напряжённо спросил Анапис.
— Насколько я могу судить, с ней всё в порядке, — дипломатично ответил Хамми и Анапис с облегчением вздохнул.
— А где она? — спросил Бони и Хамми ответил:
— Пока, вне зоны досягаемости.
«Вот, так и Элайни скажу», — решил Хамми и направился к парадной двери, которую прошёл, не открывая.
* * *
Оставив на незаменимую Эстату всю страну, Фогги забрался на флаэсину и полетел, следуя карте, которую нарисовал ему Мо. Летать на флаэсине Фогги не любил, так как еще помнил все неприятности, связанные с данным средством передвижения, но, когда возникала необходимость быстрого перемещения, подавлял свой страх и поднимался в небо.
Курс, проложенный Мо на карте, повторял тот, по которому летела Леметрия и Чери на змее, но Фогги он был знаком, так как они с Хенком летали этим маршрутом в горы. Хенк проверял старую карту, нарисованную его прадедом, на которой были отмечены залежи железа, медных руд и золота. Те места, которые они исследовали, показали, что прадед Хенка был опытным искателем руд, но всё проверить до конца не успели – потерялись дети, и им пришлось бросить работу.
Беспокоила судьба сына, Дуклэона, но Фогги рассчитывал, что Туманный Кот не даст детей в обиду никому. Кроме того, Фогги надеялся, что перенесённые сыном злоключения укрепят его дух и со временем он вспомнит о них, как о казусе.
Солнце закатилось за горизонт, но Фогги продолжал лететь, понимая, что для детей будет лучше, когда они быстрее доберутся домой. Света звёзд хватало, чтобы ориентироваться по вершинам гор, которые он пересекал, а то, что было внизу, покрытое мраком, Фогги не интересовало.
Погрузившись в свои мысли, он, расхрабрился и нашёл, что путешествие в одиночестве имеет приятные стороны и забыл
Оказалось, что не парами, так как за второй засветилась третья звёздочка, потом четвертая, а дальше Фогги перестал считать. «Что происходит?» — обеспокоился он, наблюдая такое впервые. Звёздный дождь закончился, и последние огоньки погасли у самой земли. Фогги пожалел, что Мо не с ним, хотя тот и обещал его догнать.
Мо в это время лежал на кровати и ублажал Манароис, щекоча своими симпотами её нервные окончания. Манароис хохотала от наслаждения, и её голос был слышен далеко в степи. В это мгновение Мо увидел в окне необычное зрелище. Всё небо было усыпано падающими звёздами.
Звёздный дождь не был в диковинку Мо, но, насколько он знал, никакой метеоритный поток не проходит поблизости орбиты Глаурии. Оставив ухахатывающуюся Манароис одну, Мо вышел на улицу и, рассматривая осыпающиеся звёзды, отправил к ним свои симпоты, чтобы изучить их вблизи.
Ничего необычного в свойствах метеоритов он не обнаружил, только смущало одно обстоятельство: падая на Глаурию, камни, почему-то, теряли скорость, и их приземление было необычно мягким. В ином случае от падения таких огромных камней, весом в пару мужчин, на поверхности Глаурии образовалось бы множество кратеров, размером с большой город, а ударная волна ощущалась на больших расстояниях.
Запоздавший метеорит сверкнул в небе и, обдав вспышкой Мо, шлёпнулся недалеко от жилища Манароис, в ближайшем колке. Земля под ногами Мо вздрогнула, отзываясь на приземление небесного гостя, и сразу затихла. «Очень странное приземление», — подумал Мо и решил, на всякий случай, проверить место падения метеорита.
В самой середине колка Мо нашёл конусообразную воронку, образованную ударом, на дне которой остывал яйцеобразный камень. Ковыряясь симпотами на поверхности камня, Мо ничего, кроме общеизвестных минералов, не нашел, только чувствовал какую-то необычную вибрацию или щекотку, его одолевшую.
Понятие «щекотка» у Мо в обиходе не было, пока он не позаимствовал его у Маргины, тогда ещё нормальной женщины. Она ощущала щекотку, когда Мо проникал в неё своими симпотами, и эта мысль немедленно сформулировала другую мысль: «А кто же тогда щекочет меня?»
Постояв ещё немного и не заметив ничего необычного, Мо решил, что так ведёт себя раскалённый камень и отправился назад, к Манароис, которая уже ждала его возле порога.
— Мне нужно лететь, — сообщил ей Мо, собираясь выполнить задание и найти Байли с Хенком, а потом вернуться к Манароис навсегда.
— Ты вернёшься? — спросила Манароис, наперёд зная ответ.
— Да, — коротко ответил Мо и поцеловал Манароис, так что у той пробежали мурашки ниже спины.
— Пока, — сказал он и взвился в воздух, направляясь туда, где скоро загорится восток.