Пермская обитель
Шрифт:
Услышав неожиданный вопрос, Андрей огорчился. Одно дело доносить на себя и совсем другое топить при этом других. Он уже и думать забыл про Мишу из Балатова, с которым его познакомил Игорь Монахов. Где сейчас этот Миша? Где сейчас сам Игорь?
От следователя не укрылось замешательство Андрея. Это тоже было в порядке вещей — многим задержанным не хочется выдавать своих подельников.
— Поставим вопрос иначе, — сказал Турецкий. — Лично вы участвовали в том избиении Дергачева, превратившем его в инвалида? Только не вздумайте наговаривать на себя,
— Сам я не участвовал.
— Ясно. То есть кого-то наняли, заплатив деньги. Сейчас на этом не будем зацикливаться. Понадобится — вернемся. Какой образ жизни вы вели в то время?
— Я оформил в институте академический отпуск на год. А тем временем лечился, подрабатывал в местной газете, делая обзоры музыкальных новинок, помогал Ивану Ивановичу Кизилову.
— Почему через год вы не продолжили учебу в институте?
— К тому времени я практически перебрался в Москву и мне не хотелось возвращаться в Пермь.
— На какие заработки вы жили в Москве?
— На случайные.
— Подробней, пожалуйста.
— Работал в клубах и на дискотеках диджеем, занимался репетиторством, на жилье деньги присылали родители.
— Они знали ваш адрес?
— Разумеется, я им говорил. И один раз какие-то прихлебатели Дергачева пытались узнать у отца мой московский адрес. Но вы бы видели отца — громила. Бежали от него без оглядки.
— Мы тоже, простите за каламбур, забежали вперед. Остановились мы на вашем пребывании в Перми. В июле вы разгромили студию звукозаписи, принадлежавшую Ледовских. Что послужило причиной?
— В музыкальном училище была восхитительная певица — Наташа Козельская, моя хорошая подруга. Она не только вокалистка — сама сочиняет песни, пишет музыку и слова. Однажды Ледовских записал несколько ее песен. При этом не только не заплатил ей, но и пообещал, что дальше студии эти песни никуда не пойдут. Мол, это тренировочная запись, у них сейчас идет отладка оборудования. Каково же было наше удивление, когда мы через довольно короткое время случайно услышали эти песни. Оказалось, Ледовских сделал хороший альбом, однако фамилия Козельской как исполнительницы и как автора на обложке не значилась. Я обошел много киосков, разговаривал с продавцами. Альбом продавался хорошо. Значит, Ледовских, обманув Наташу, зарабатывал большие деньги, а она не имела ровным счетом ничего. Это так возмутило меня, что я решил прекратить его пиратский бизнес.
— А вы разговаривали с ним на эту тему? Может, произошла типографская ошибка, может, он был готов заплатить Козельской гонорар.
— Нет, — ответил Андрей, понурив голову.
Уже было шесть часов, и Турецкий решил, что на сегодня расспросов хватит. Пусть арестованный придет в себя, все-таки он сильно возбужден переменами, произошедшими за последние сутки в его судьбе.
Вскоре после того как конвойный увел Сереброва, в дверь просунулась усатая голова Вячеслава Ивановича. Грязнов был в своем репертуаре: он безошибочно чувствует, когда кто-то из коллег устраивает передышку или закончил работу. Если
— Ну что, везунок? — спросил Грязнов, поудобнее устраиваясь на стуле и закуривая. — Без единого выстрела?
— Я и сам удивлен. Был почти уверен, что преследователи Сереброва станут палить по собровцам почем зря. Но милиционеры, конечно, очень умело сработали.
— А этот?
Александр Иванович понял, что вопрос относится к Сереброву.
— У него был «Макаров». Он его безропотно принес и сдал. Я этого парня еще не понял. Мы же мало разговаривали. Пока затронули лишь пермский период. Дергачева он «заказал».
— Кто бы сомневался.
— Я уж не стал сегодня допытываться про этих людей.
— О чем ты говоришь! — закипятился Грязнов. — Парню за два убийства грозит пожизненный срок, а ты еще попутно станешь выяснять, кого он подговорил избить человека. Если Дергач будет подавать иск, пускай пермское угро занимается. Ты не вздумай на это отвлекаться.
— Вот за что я тебя люблю, Слава, — улыбнулся Турецкий, — так это за то, что ты всегда найдешь утешительные слова.
— Да, я любую лень оправдаю, — подтвердил Гряз-нов.
— А если серьезно, — Александр Борисович пригладил шевелюру и почесал затылок, — у меня уже забрезжила мысль: что, если Дергача привлечь в качестве свидетеля?
— Оригинально. Колясочный инвалид. Ты к кому хочешь вызвать сочувствие?
— Как ни странно, к Сереброву.
— Саша, ты раньше времени такие прожекты не строй. Мне кажется, его сначала нужно будет отправить на экспертизу в институт Сербского.
Глава 72
«МАКАРОВ»
Сегодня приведенный на допрос Андрей Серебров выглядел более спокойным, чем накануне. Оно и понятно — явка с повинной требует титанических моральных усилий, приложив которые человек чувствует безразличие к окружающей обстановке. Это напоминает состояние спортсмена, преодолевшего тяжелую дистанцию. Первое время из него можно веревки вить, он будет безропотно выполнять любые подсказки окружающих. Но, хорошенько отдохнув, опять превратится в человека со своим характером и будет действовать самостоятельно.
Период «бесхарактерности» самое милое дело для следователей. Тут из арестованного можно вытянуть много важных подробностей. Поэтому Турецкий отложил все другие дела, чтобы окончательно разобраться с убийствами Прыжковой и Репиной.
— Расскажите, каким образом вы попали за кулисы Дворца государственных торжеств 10 ноября 1999 года.
— Я приехал в Москву с Козельской как ее режиссер, и она включила меня в список участников концерта. Я и пошел.
— И взяли с собой пистолет. Зачем?