Пермская обитель
Шрифт:
Видя его возможности, Синьков как-то днем зашел в кабинет к начальнику охраны и обратился к нему с предложением — по просьбе земляка разыскать и наказать Сереброва.
— Что он учудил? — поинтересовался Захар Захарович.
— Лет пять назад он, наверное, не один, а с кем-то, так избили моего товарища, что тот навсегда остался инвалидом. Ходить не может, передвигается в коляске.
— Просто так — взял и избил? Ни с того ни с сего?
— Вообще-то Сергей отобрал у него деньги. Но деньги небольшие. Можно было разобраться и не так кровожадно. А потом этот Серебров круто обошелся
— Тоже, наверное, были какие-то причины?
— Не знаю. Это выяснилось недавно, и бывший хозяин студии выделил деньги на то, чтобы ему отомстить.
Захар Захарович пожал плечами:
— По-моему, из пушки по воробьям. Ну, избил, ну, раскурочил студию. Что его теперь за это — убить?
— Не знаю, — замялся Борис. — Может, просто хорошенько отдубасить, чтобы в следующий раз неповадно было.
— Следующего раза, похоже, не будет. Вряд ли он тронет инвалида, а от студии уже ничего не осталось.
— Но если они просят…
— Заказывают, значит, — уточнил начальник охраны. Взяв со стола пластиковую бутылку минеральной воды, попил из горлышка. Вытерев губы тыльной стороной ладони, сказал: — Ладно, несчастный случай мы организуем. Пускай присылают аванс, а там видно будет. Кто платит, тот и заказывает музыку. По деньгам поймем, с каким исходом задание дадено. Тогда и примемся за работу.
Глава 59
ВЛАСТЕЛИНЫ ХОЛОДА
С утра Романова находилась в пресс-центре ГУВД — ее просили помочь отредактировать для телевидения материал о деле, которое она досконально знала, — и теперь чувствовала себя неудобно перед Александром Борисовичем: говорила, что задержится на час, а проторчала там два с лишним. Поэтому в главке, не заходя в свой кабинет, сразу помчалась к шефу и у него сразу забыла про свое волнение: Турецкий был спокоен и деловит, на задержку не обратил внимания. Он понимал, что сегодняшний день является кульминационным в деле Сереброва, поэтому нельзя трепать нервы по пустякам. Сразу взял быка за рога, спросив:
— Кем работает этот Синьков?
— По словам Куницына, охранником.
— Может, он знает, чем фирма занимается?
— Он не знает. Это уж я узнала по номеру телефона. Называется «Холод лимитед».
— Молодец, Галочка. Значит, холодильное оборудование. — Александр Борисович подумал, закурил. — В принципе, ясно одно — на работе задерживать его нежелательно. Может, этот пермяк, кроме своих коллег, никого в Москве больше не знает и гонится за Серебровым именно с ними.
— Скорей всего. Одному рыскать тяжеловато, — поддакнула Романова. — Да и не принято нынче действовать в одиночку.
— Но Серебров-то, похоже, действовал один.
— Он то самое исключение, которое подтверждает правило. И говорит о том, что он непрофессионал.
— Тем более нежелательно, чтобы кто-то заметил наш интерес к Синькову. Заметят — цепочка может оборваться. Поэтому, Галочка, не откладывая в долгий ящик, звякни генеральному директору этого «Холод лимитед», пусть закажут тебе пропуск как обычному посетителю. По телефону скажи, мол,
В который раз Москва поразила Романову своими несусветными контрастами. Едешь по современному городу — глаза отдыхают, находишься сравнительно недалеко от центра — отреставрированные дома, бутики, рестораны, вывески; потом сворачиваешь и сразу оказываешься среди промышленной грязи, словно оставшейся здесь с позапрошлого века.
Электродный проезд, в котором располагался офис «Холод лимитед», отходил перпендикулярно от шоссе Энтузиастов, возле одноименной станции метро. Пришлось проехать с полкилометра среди ржавых гаражей и помоек, прежде чем машина остановилось у аккуратненькой, только что отреставрированной трехэтажной постройки.
Внизу сидели три охранника: в черной форме, над нагрудным кармашком и на рукаве желтыми буквами вышито «Security». По именам при Романовой они друг к другу не обращались, поэтому неизвестно, есть ли среди них Борис.
Поднимаясь на второй этаж, Галина любовалась интерьером. Им бы в МУРе такой! Все вычищено и вылизано. Полы выложены мраморной плиткой, скрытые светильники, разноцветные стены, картины. Островок цивилизации среди мусора, мимо которого сюда нужно добираться.
Вышколенная молоденькая секретарша с внешностью фотомодели извинилась перед представительницей театра «Эрмитаж» за то, что ей придется немножечко подождать — у Алексея Владимировича сейчас переговоры с голландскими партнерами. Пока же она может предложить гостье чашечку кофе. Это было очень кстати. А главное, получилось удачно по времени: стоило Галине сделать последний глоток, как долговязые голландцы ушли.
Кабинет генерального директора был под стать всему остальному: огромный, уставлен дорогой офисной мебелью, кондиционер, жалюзи.
Узнав о подлинной цели визита оперуполномоченной, директор, постриженный ежиком безулыбчивый молодой человек в очках, спокойно спросил:
— Что-нибудь серьезное?
— Врядли. Не исключено даже, что оговор. Однако проверить необходимо.
— Вы заметили, в наше здание проходят через турникет. Поэтому всех сотрудников фотографируют для пропуска цифровой камерой. Зайдете в отдел кадров, там Тамара Васильевна покажет на компьютере цветные снимки.
По просьбе директора энергичная кадровичка, невероятно низенькая даже на своих шпильках, зашла за Романовой и провела ее в свой кабинет.
На мониторе появилось изображение Синькова: заурядное востроносенькое лицо, короткие прямые волосы расчесаны на пробор, подбородок упирается в круглый ворот свитера грубой вязки. Внешность трудно назвать запоминающейся. На всякий случай Галина попросила сделать распечатку снимка.
Сегодня Синьков был на работе. Охранники дежурят сутками. Освободится он только завтра, в девять утра. А Козельская возвращается в Москву сегодня вечером.