Перевал
Шрифт:
Да уж, завершение такого, как ещё вчера мне казалось, замечательного вечера оказалось по-настоящему фееричным. И да, со стороны, я, должно быть, выглядел как придурок, сбежавший из психушки. «Эй, псих, подожди!» Однако, для этого же есть все основания. Случившееся казалось мне разрядкой накопившегося за последние дни стресса, который я давил в себе, но который копился, копился, копился и вот! Получите, распишитесь!
А как всё начиналось! Как начиналось-то! В какой-то момент, я почувствовал, что наконец-то встретил ту единственную, с которой
Не срослось. Ох, как же не срослось!
Она вновь взяла мою руку в свою ладонь, и её прикосновение снова было таким успокаивающим.
— Я понимаю, что ты ощущаешь, Алекс, — наконец с грустью произнесла она. — Я когда-то тоже себя чувствовала подобным образом. Да и сейчас, бывает, накатывает. Может, не совсем так, как раньше, всё-таки прошли годы, но всё же. Жить, ничего не зная о себе, о своей природе очень трудно, поверь.
Иногда мне кажется, что я нащупала ниточки, которые мне помогут распутать этот чёртов клубок, но они ускользают от меня в последний момент, и я снова их ищу. Ищу и ищу. Это примерно как сон, который казался таким ярким, и который всё объяснял, но когда ты просыпаешься, он растворяется как туман, стоит сфокусироваться на его отдельных деталях.
Мне показалось, или её глаза заблестели? Может быть и так, но она быстро взяла себя в руки. Но какой же одинокой и беззащитной она сейчас выглядела!
— Как-то очень давно я решила, что с меня хватит и стоит просто жить, — тихо произнесла она.
— И?
— Хватило ненадолго. Кто-нибудь, или что-нибудь всё равно тебе напомнит о твоей особости, — она теребила кушак от халата в руках совсем, как растерянная девчонка.
— Так ты — человек или нет? — решил я всё-таки удовлетворить своё любопытство. — Кто ты?
— Ну, как тебе сказать, — она вдруг пристально посмотрела ему прямо в глаза, а голос её зазвучал предельно серьёзно. — Я не хотела тебе говорить, чтобы не пугать, ведь у нас так всё хорошо складывалось, но…
Я ждал, затаив дыхание.
— …когда-то я была мужчиной, — закончила она и в номере повисла гробовая тишина. Я даже расслышал, как тикают мои часы.
Несколько секунд спустя её уголки губ поползли вверх, а потом и мои, и мы стали хохотать, что есть силы, валяясь по полу.
— Ну и шуточки у вас, товарищ майор! — отсмеявшись, сквозь слёзы, наконец, произнёс я.
— Почему шуточки, — максимально серьёзно спросила она.
И мы опять стали ухахатываться.
И снова поцеловались, и снова не могли оторваться друг от друга. Про душ я уже и забыл. Вот как у неё это получается?
Мы продолжали лежать в постели, когда за окном уже стало светать. Сколько там, пять утра? Как бы не захотелось спать посреди дня. Впрочем, я же в отпуске, чего я переживаю!
— Кстати, я там пробыл недели две! Как такое возможно? — спросил
— Да почти несколько, — ответила она. — Несколько минут.
— А что стало с тем, как его, Евгений Жидков? То, что он погиб потом, это ты мне рассказала, а вот пока я был в его теле? Где он был?
— Он спал. Он ничего не помнит о наших разговорах. Разве что ему может что-то присниться, но это навряд ли. А если что-то и пробьётся сквозь блок, то покажется ему забавным и странным сном, который станет темой для солдатских баек и разговоров у костра.
— Ты так говоришь, будто он всё ещё жив, — удивился я.
— В каком-то смысле он действительно ещё жив. На свое линии жизни, он всегда будет жив. Все, кто когда-либо жил — живы. И мертвы.
— Как такое возможно?
— Возможно и не такое, Алекс. Спроси, как-нибудь у Смирнова о программе, согласно которой Комитет пытается заглянуть в прошлое глазами современников. Не всё у них, конечно, получается, но кое-какие успехи есть. Они закинули удочки по психоневрологическим диспансерам, и прикормленные психиатры докладывают им об интересных случаях, которые они потом стараются разрабатывать.
Потеря связи
Дневник Апокалипсиса14 августа 2021
— Если спрошу, то он заинтересуется, откуда я об этом узнал.
— Сошлись на меня. Я в курсе дел.
— А тебе не влетит?
— Нет, — легко ответила она. — Они знают, что я просто так это бы не сказала. Но ты прав, лучше не привлекать внимание. Просто имей в виду.
— Но про шар они точно не знают? — спросил я и поймал себя на мысли, что смотрю на неё уже совсем не так, как это было ещё вчера вечером.
— Не знают. Они ищут свои способы. И я… настоятельно прошу тебя сохранить эту тайну.
Последние слова прозвучали совсем не так, как предыдущие. Не то, чтобы в них слышалась угроза, скорее отчётливое предупреждение о неких последствиях, которые она не хотела бы озвучивать. Что-то, что ей придётся сделать, несмотря на наши отношения, и что она с лёгкостью на это пойдёт.
— А если всё-таки узнают? — не удержался я.
Она перевернулась и, положив руки мне на грудь, посмотрела мне в глаза.
— Хочешь меня сдать? — в её словах не было угрозы, скорее, любопытство, смешанное с азартом и усталостью.
— Нет, — я покачал головой на подушке. — Просто думаю, они бы за него многое отдали.
— Ага, — подтвердила она, — многое. Только, как бы я не относилась к Комитету, раскрыть им такую технологию, я не могу. И не хочу. По крайней мере, пока.
— Не доверяешь?
— Для этого надо знать, кому доверять, Алекс, — она села на кровати, подстроив под спину большую мягкую подушку, при этом, нисколько не прикрываясь, и получалось у неё это на удивление естественно. — А у нас там, судя по всему, крот окопался, — она грациозно потянулась. — Кто-то же сдал ваш маршрут и цель миссии американцам.