Перевал Бечо
Шрифт:
Люди одновременно заговорили, заспорили.
— Никого оставлять не будем, — выждав, пока улягутся страсти, тоном, не допускающим возражений, подвел итоги начальник комбината. Потом, взяв со стола карандаш, повернулся к Одноблюдову и спросил: — А как у тебя со снаряжением?
— Неважно, товарищ Чирков.
Начальник комбината нахмурил брови, и острый кончик карандаша застучал по столу.
— Куда же ты его девал?
— Передал горнострелковым частям Красной Армии.
— Даже из «бэу» ничего не осталось?
— Думаю, товарищ Чирков, кое-что
— А что в «Рот фронте», у товарища Сидоренко?
— Кроме полусотни кошек без колец да дюжины изодранных палаток-полудаток, тоже ничего нет.
— А в «Азоте», у Малеинова?
— Как докладывал мне Алексей Александрович, у него два бурта вспомогательной веревки-репшнура, десяток дырявых штормовых костюмов, немного горных ботинок со сбитыми триконями, и, пожалуй, все.
— Не густо, товарищ спасатель. Но на худой конец и это неплохо.
Чирков хотел ещё что-то сказать Одноблюдову, но в последний момент передумал. Повернувшись к своему помощнику, главному инженеру комбината, спросил:
— Ну а чем мы с тобой, Сендерович, подсобим альпинистам?
— Пеньковой веревкой, — поправляя на ходу гимнастерку, ответил главный инженер. — Все, что есть, заберем со складов, а с шахт подбросим альпинистам тросовое хозяйство.
— Кроме снаряжения, нам и люди в помощь нужны, товарищ Чирков, — глухо добавил Одноблюдов.
— От руководства комбината эвакуацией будет заниматься офицер госбезопасности Даганский, снабжением — Лившиц. Кроме того, в ваше распоряжение с «канатки» дадим Ивана Чувилева, Михаила Проценко, из отдела капитального строительства — инженера-строителя Григория Федоровича Гудима.
— И все?
— Можно дать инженера Баранова, молодого специалиста, недавно прибывшего к нам из института, и товарища Потоцкого, сотрудника «Цветных металлов», — добавил Чирков.
— А Коля-журналист? — уточнил парторг. — Хорошая кандидатура. Энергичный, верткий парень.
Чепарин подошел к Одноблюдову.
— Знаю, вам и альпинисты нужны. С Тырныауза дадим вашего дружка — Николая Моренца. Добро, Юра?
— Моренец и без вашей добавки, Петр Диомидович, пойдет по нашей линии, — улыбнулся Юрий. — Кстати, он и Сидоренко здесь, ждут меня внизу.
— Тем лучше. — Парторг взял Одноблюдова за локоть и усадил рядом с собой. — Тебя, Юрий Васильевич, назначаем главным. В помощники возьмешь себе Малеинова, Сидоренко, Моренца и этого… Как ты назвал радиста-наблюдателя с метеостанции «Приют девяти»?
— Виктор Кухтин.
— Да, да, Кухтина.
Одноблюдов кивнул в знак согласия и попросил побыстрее доставить их на место, чтобы не задерживать подготовку лагеря к приему беженцев.
— За это не волнуйся, — сказал Чирков и тут же позвонил в гараж, чтобы к зданию комбината немедленно подали «пикап».
Прощаясь с Одноблюдовым, руководители комбината предупредили, что сегодня они будут поднимать по тревоге людей и направлять к нему в Тегенекли.
ВВЕРХ
К рассвету ветер успел разогнать тучи, и небо над поселком стало чистым, прозрачным, будто промыли и досуха вытерли его. Кругом еще блестели лужи; точно восковые, трепетали листьями тополя, лохматые акации. Между прибрежных скал носились голосистые стрижи. Но Николаю Моренцу было совсем не до птиц и не до вымытого дождем поселка…
Ночью отбыли в Тегенекли начальник перехода Одноблюдов и его помощник Сидоренко. А Моренцу, военруку местной школы, вместе с другими работниками комбината поручили заняться снаряжением и эвакуацией людей в Тегенекли, куда можно было добраться машинами. Обогнув каменный дом с заколоченными окнами, Моренец направился к шахтерскому клубу, куда уже подавали машины и подводы.
— Шахтеры! Ваши машины справа. Обогатители! Ваши — слева, — энергично работая локтями, выкрикивал коренастый проходчик в поношенной серой шинели.
Больно ударившись ногой о кем-то уроненный в сутолоке чемодан, Моренец спешил к головной машине, чтобы погрузить доставленные с «канатки» бурты пеньковой веревки.
— Проценко, ты? — крикнул Моренец стоявшему в кузове молодому инженеру. — Держи канат… Клади его поближе к кабине, чтобы сидеть можно было.
Всю ночь посыльные предупреждали людей об эвакуации, и сейчас многие, разбуженные тревожным стуком, уже сидели в машинах и ждали отправки. Светлело. С котомкой за плечами появился невысокий старик в теплой куртке, застегнутой на все пуговицы. Он медленно шел, опираясь на толстую палку с нарезным набалдашником. То был Кочергин. Рядом шла его дочь, рудничный инженер.
«А может, вот так, сгорбившись под тяжестью узла, где-то бредет и мой отец?» — посмотрев на старика, подумал Моренец и вышел навстречу Кочергиным.
— Разрешите помочь…
— Благодарю, молодой человек, — вежливо ответил Кочергин. — Мы и сами как-нибудь управимся.
— А вам помочь? — обратился Коля к девушке.
— Что вы! Что вы! — ответила она и, сбросив с плеч самодельный вещевой мешок, крикнула сидевшему в кузове светловолосому мальчугану:
— Держи, Петрушка!
Но не успела девушка опомниться, как ее мешок оказался в руках Моренца.
— Держи, Петруша! — теперь уже выкрикнул Моренец.
Потом Николай подсадил старика, помог девушке забраться в кузов машины.
Погрузка шла полным ходом.
С группой работниц обогатительной фабрики подошла жена забойщика Вера Ивановна Ковалева.
— Тетенька Вера, тетенька Вера, идите к нам! — послышался чей-то тоненький голосок, и тут же из-за борта полуторки выглянула перевязанная накрест платком черноглазая девочка лет восьми.
Те, кто уже сидел в машине, принимали от Веры Ивановны Ковалевой и помогавшего ей Моренца узлы, а затем и детей.