Пересуды
Шрифт:
Я повторил свой вопрос, сократив его, и добавил еще один, а именно: о возможности развития взаимопонимания между неграмотным большинством населения через посредство внедрения в Африке упрощенной версии эсперанто. Я, конечно, не стал пояснять, что сам я — эсперантист до мозга костей, и что супругу свою я обрел именно через клуб эсперантистов „Язык Надежды“. Но наткнулся на глухое молчание.
Тогда я задал новый вопрос: как он оценивает свою службу в бельгийской армии, поддерживающей эксплуатацию стран третьего мира.
Мне показалось, что, быть может, благодаря прямой постановке вопроса, он хотел
82
Здесь: кратко (лат).
На это он ничего не ответил. Жаль, он мог бы помочь мне понять, в какой степени его собственный юношеский протест может быть сравним с протестом угнетенных народов. Почему он взбунтовался и почему африканские бунтовщики устраивали пожары? Не безрассудство ли сжигать свое собственное имущество, хижину, город?
— И все же, — произнес я с некоторым апломбом, — не пагубно ли это самоуничтожение, единственный выбор, единственное решение (на этой неделе я прочел об этом еще где-то, но, конечно, motus [83] ).
83
Здесь: в порядке обсуждения (лат.)
Но в эти рассуждения он уже не вслушивался. Лишь монотонно кивал, словно навечно застрял в солнечном школьном классе. Дошли ли до него в результате мои аргументы, или темперамент, все еще таившийся в его напоминавшем обтянутый кожей скелет теле, гнал его туда, где ожидала Ю.Р.? Р.К. поднялся.
У дверей, когда я пожелал ему всего самого лучшего и добавил, что всегда поддерживал его во всех его испытаниях, он пробормотал себе под нос:
— Ты есть и навсегда останешься школьным учителем с мозгами, засранными гуще, чем окошко на скате крыши, загаженное птицами.
Со смешанными чувствами, но безо всякого сострадания смотрел я, как он, прихрамывая, удаляется по улице».
Рене и Юлия
Рене обхватил Юлию руками накрест, так что большие пальцы оказались в точности под ее грудями. Шоссе было неровным, груди подпрыгивали, почему она не поехала рядом с дорогой, по мягкой песчаной тропе, за сгорбившимися под морским ветром деревьями?
Сперва она спросила, как он поговорил с Учителем. Но чем ближе подъезжали они к аббатству Мурскапелле, чем выше вздымалась масса черепичных крыш впереди, тем, казалось, прочнее она забывала о нем, захваченная процессом управления скутером, с которого ее попка норовила соскользнуть на каждой
Наконец скутер остановился. Боль, терзавшая его внутренности, растеклась по всему телу. Она помогла ему лечь на бок у канала. До последней минуты женщины будут помогать мне. Юлия сидела рядом. Она следила за веселым танцем стрекозы над встрепанной ветром водой.
— Мне говорили, ты поешь, — сказал он.
— Забудь. Пройденный этап. Тебе больно?
Фабрика с белыми, плотными облаками пара над трубами откликнулась издалека резким воплем сирены.
— Сейчас полегче.
— Я, пока ехали, три раза кончила.
— Рад за тебя.
— В какой-то момент я боялась, что свалюсь со скутера.
— Спасибо, что не свалилась.
— Мне почудилось, что я падаю, что я вытянула руки, а ты мягко упал на меня сверху.
Стрекоза висела в воздухе — блестящие глаза, тяжелая головка, трепещущие прозрачные крылышки сверкают на солнце.
— В скольких странах ты побывал?
Рене попробовал посчитать, но сбился.
— Во многих.
— Ты, должно быть, видел много всякой жути.
— Само собой.
— И странных обычаев.
Он задрал влажную рубашку и показал ей свою ободранную спину.
Ничего необычного не было в том, что нам пришлось бежать по мягкой желтой грязи, рассыпаясь цепью, скользя и толкаясь, что нас преследовали юные засранцы, палившие из автоматов но, к счастью, одуревшие от ката, а потому не дающие себе труда прицелиться. Обутые в кроссовки, они тоже оскальзывались, и хохотали, и кричали, а иногда пели I can't get по satisfaction. Потом откуда-то вынырнул еще один, лет десяти, мчавшийся к нам, безумно приплясывая и размахивая мачете с такой скоростью, что я застыл на месте. Я не мог даже вскрикнуть. Мачете просвистело мимо лица Шарля. Вечером, в кафе «Матади», Шарль сказал, что ему отрубило полсигареты.
Мы уложили несколько десятков. Кэп точно знает сколько. И несколько девчонок. Оставили их там. Для острастки. Назавтра их головы и половые органы продавались в местной лавчонке. Того, кто закопает возле дома череп, ожидает успех в торговле. Глаза помогают от близорукости. Отрезанные груди гарантируют плодовитость.
— В другое время, в другой стране у нас с тобой могло бы быть будущее, — сказал Рене.
— Кто знает? — откликнулась Юлия.
— Бог быстропердящий.
Юлия прыснула.
— Так люди племени убанги называют пулемет.
— Ты все это прямо сейчас сочинил.
— Нет. Можешь спросить моих собратьев.
— Вот с кем я не хотела бы встретиться.
— Нет так нет. И потом, их довольно трудно разыскать. В Конго нас было двенадцать. Шестеро уцелело. Четверо из них — в тюряге. Не всегда успеваешь вовремя остановиться.
Она легла с ним рядом, стала слизывать следы соли с его лица.
— Не трогай мою спину, — сказал он, отодвигая ее в сторону и прижимая ее плечи к траве.