Перерождение: Эффект Массы

Лерх Ирина

— Посиди в покое минут десять, пока не подействует.

Кайден кивнул.

— Рекс?

— Я присмотрю за ними. — понятливо кивнул кроган с ясным весельем в глазах.

— Я могу пройтись и поговорить с выжившими? — спросила Эшли.

— Не возражаю.

Оставив Кайдена и Лиару на Рекса, я и Найлус в компании Гарруса ушли. Эшли куда-то убежала практически сразу, как получила мое разрешение.

Нам хватило каких-то полчаса. Ситуация в комплексе была, откровенно говоря, не настолько плохой, как мы могли подумать, глядя на рожи выживших. Всех проблем-то — рахни да отключенный монорельс, из-за чего шанс свалить из "Расселины" был исчезающе мал.

Какая ирония… Выжить во время

прорыва опасных полуразумных хищников, и не иметь никакой возможности выбраться из ловушки станции только потому, что из-за идиотских протоколов безопасности в основном комплексе был остановлен реактор, отрублен ВИ, физически отключена связь и остановлен ЕДИНСТВЕННЫЙ транспорт, связывающий врезанную в ледник станцию с внешним миром. И, самое циничное, включить все это богатство из "Расселины" невозможно — не предусмотрено при проектировании! Надо ли говорить, что наше внезапное появление подарило вполне обоснованную надежду на выживание? По крайней мере тем, кто здраво соображал и мог связать неожиданно возникший отряд неизвестных разумных с отключенным монорельсом. Одним из таких сообразительных оказался хитрый волус Хан Олар, обратившийся к нам с сакраментальным вопросом:

— Вы здесь, чтобы что-то выяснить о НИХ?

Найлус и Гаррус переглянулись и дружно уставились на пузатенькое существо. Турианцы к волусам относились с долей симпатии и покровительства, что, в принципе, не удивительно: волусы уже давно часть турианской Иерархии и воспринимаются воинственным народом на уровне младших безобидных, но крайне полезных родичей.

— Как интересно. — Найлус подошел, с любопытством рассматривая волуса. — Кто вы?

— Хан Олар. — представился волус.

— Спектр Найлус Крайк. Гаррус Вакариан. Спектр Имрир Шепард, моя… — дальше прозвучало занятное слово, не имеющее аналогов в моем родном языке и отозвавшееся любопытной ассоциативной цепочкой: подопечная-ученик-покровительство-симпатия-потенциал-коллега.

Волус щелкнул фильтром.

— Что вы можете рассказать нам о рахни? — доброжелательно спросил Найлус. — Откуда они взялись?

— Нашли на брошенном корабле. Яйцо королевы. Осталось с прошлой войны. Привезли сюда. — щелчок воздушного фильтра.

— Вы их возродили? — спросила я.

— Да. — Олар щелкнул фильтром. — Теперь я понимаю, что это была плохая идея.

Задавать тупых вопросов о том, как этот милый колобок выбрался из ставшей смертельной ловушкой риск-лаборатории мы не стали. Гаррус слишком тактичный для такого вопроса, Найлус просто не захотел бередить тяжелые воспоминания, а мне было по большому счету все равно. Выжил и выжил. Волус не дурак: облегчение и своеобразная благодарность залила ментал, вытеснив тяжесть боли, раскаяния и острой вины. Видать и правда он закрыл дверь перед носом своей коллеги и видел, как ее разорвали на куски. Вина станет его наказанием, как и хорошая память. Олар очень нескоро забудет… если вообще сможет когда-нибудь забыть свой поступок и чужую смерть. Все же, турианцы берегут этих забавных существ и не допускают до участия в боях и конфликтах. Кровавая гибель коллеги глубоко врезалась в психику пузатика и останется с ним навсегда.

— Олар, вы знаете, где может находиться матриарх Бенезия? — мягко спросила я, присев на корточки, чтобы мои глаза были вровень с его окулярами.

— Она там. — Олар указал трехпалой лапкой на поворот коридора. — В лаборатории, расположенной за зоной техобслуживания.

— Как туда попасть? — спросил Найлус.

— Вам нужен пропуск. — волус щелкнул фильтром, с интересом переводя взгляд с меня на обоих турианцев. — В зону техобслуживания. Оттуда вы сможете попасть к риск-лаборатории. Если сумеете взломать замки на дверях.

— Благодарю. — я встала.

— Царица рахни

может влиять на разум. — неожиданно добавил волус. — Будьте осторожны.

Мы поблагодарили волуса и ушли. Интересно, Эшли уже нашла приключения на наши головы или еще нет?

Как показала практика — нашла. Доктора. Того самого, который в игре давал квест на лекарство от токсина и потом уже — пропуск в искомую риск-лабораторию. В реальности все оказалось куда банальнее и непригляднее. Токсин на проверку оказался боевой разновидностью вируса, который разрабатывали под конкретную расу. Под какую — доктор так и не признался, хотя я и видела в его разуме под какую. Под все. Должен был в будущем разрабатываться под все, но сейчас был готов штамм для людей и азари. Занятно, что разрабатывали это чудо вирусологии именно люди, которые им же и заразились, в лучших традициях кино разбив колбу с образцом во время нападения рахни. Вирус был ОЧЕНЬ заразным, передавался воздушно-капельным путем, но дох практически мгновенно, перед этим вызывая мутацию во внутренних органах жертвы, из-за чего она долго и мучительно помирала от интоксикации. Три постанывающие жертвы на койках в лазарете были наглядным примером действия сего чуда. Я полюбовалась на тоскливую рожу доктора, который не врач, на три будущих трупа, пообещала подумать и вышла из лазарета.

Турианцам хватило одного взгляда на мою одухотворенную рожу, чтобы понять: ни за каким лекарством мы не пойдем! Что занятно, никакого отторжения или недовольства от такого решения не было: турианцы не любили биологическое оружие, до сих пор считая применение генофага пятном позора на своей расе. Эшли шла мрачнее тучи, искренне сочувствуя трем загибающимся микробилогам.

Обратно вернулись мы в молчании. Тали все еще мучала элкора, о чем-то эмоционально разговаривая с флегматичным существом под ленивым присмотром Рекса. Кайден дремал за столом, положив голову на скрещенные руки. Рядом тихонько посапывала Лиара, опершись о нашего биотика. Этих двоих мы решили не будить: пусть покемарят, пока есть пара лишних минут.

Рядом на стул приземлился Гаррус, положив угробленный токсином рахни "Гарпун" на стол. Я молча подтянула к себе оружие и быстро разобрала. Парень оказался прав: винтовка убита полностью, и ее боевая ценность сводилась к ценности металлической дубинки. Найлус отодвинул стул и сел напротив меня. Эшли пристроилась возле Аленко. Рекс нависал над душой.

Найлус молча взял полуразобранный "Гарпун", осмотрел его, покачал головой.

— Испорчен?

— К сожалению… да. — я сдвинула оружие на край стола. — Гаррус не смотри так на него.

— Еще одного у нас нет. — резонно ответил тот.

— Купим где-нибудь. — отмахнулась я. — Может, что-то получше попадется. "Гарпун" — это не то оружие, над которым стоит убиваться. Хотя и правда, жаль винтовку.

Гаррус дернул мандибулами и согласно кивнул.

— Каковы наши дальнейшие действия? — спокойно спросил Найлус.

— За матриархом.

— Мы пойдем за лекарством? — спросила Эшли.

— Нет.

Эшли открыла было рот, чтобы возразить, но наткнулась на мой взгляд и… промолчала. Только ментал взбурлил от не слишком хороших эмоций.

— Я не могу рисковать нашим заданием ради спасения трех ученых. Насколько эта дрянь заразна — я не знаю, а верить на слово доктору что-то не особо хочется. Такие… вещи должны быть похоронены вместе с теми, кто их разрабатывает. — мой холодный голос неприятно поразил женщину. — Биологическое и химическое оружие — запрещено не просто так, Эшли. Галактика помнит недавний пример — генофаг.

Рекс за моей спиной вздрогнул. Найлус и Гаррус — тоже.

— Иерархия… не гордится такой победой. — глухо сказал Найлус. — Это — позорная победа. Пятно на чести нашего народа.