Переполох с чертополохом
Шрифт:
– И ты не боялся, что тебя схватят с поличным?
– ужаснулась я. Хортенс, например. Она ведь тоже епископалистка.
– Да, но на подобные мероприятия она никогда не ходит. Считает, что это ниже ее достоинства.
– Да, это верно.
– Ну, пожалуйста, Абби!
– внезапно взвыл Гилберт.
– Я только сейчас осознал, что не имел права так поступать.
– Понимаю, - промолвила я.
– Значит, теперь ты прозрел и решил возвратить картину законной владелице, которая избивала тебя проволочными распялками? Кстати, Гилберт,
– Он... ну... Ты можешь судить об их взаимоотношениях хотя бы по тому, что Адель называла его хряком.
– Как?
– Это пошло от фамилии Суини. Сперва она стала звать его Свини, а потом и вовсе свиньей или хряком.
– Понимаю. Что ж, извини, Гилберт, но мой приятель, которому я продала эту картину, просто души в ней не чает. Я не могу просить его расстаться с ней.
– Как - продала?
– переспросил Гилберт.
– Мне показалось, ты говорила, что отдала ее.
– Отдала, продала - какая разница? Я считаю, что отдала ее за бесценок. Всего за десять долларов.
Гилберт так ахнул, что у меня едва не разорвалась барабанная перепонка.
– Ты продала картину за десять долларов?
– Не хочу оскорблять твои чувства, - соврала я, - но картина эта и ломаного гроша не стоит.
– Боюсь, что ты не права, Абби, - уныло сказал Гилберт.
– У моей мачехи бала страсть к дорогим предметам, а эту картину, как я уже говорил, она ценила особенно высоко. Хотя лично я нахожу ее отталкивающей.
– Ты уверен? Может быть, старуха ценила рамку, а не саму картину? Если это так, то можешь считать, что тебе повезло. Рамку я оставила у себя и готова перепродать ее тебе за сто сорок долларов и девяносто девять центов. С учетом того, что десять долларов я за картину уже выручила.
Молчание затянулось на столько, что Моника Левински успела бы прокрутить роман еще с парой президентов, а я, при желании, изучить не только тсонга, но и суахили.
– Гилберт, мне уже давно спать пора, - мягко напомнила я.
– Хорошо, будь по-твоему, - пробурчал он.
– Могу я прямо сейчас заехать?
– Надеюсь, ты шутишь?
– Нет, Абби, я совершенно серьезен. Тем более что я уже давно хотел поговорить с тобой.
– Господи, да о чем нам с тобой говорить? Завтра утром привози мне чек, и получишь свою рамку.
– Абби, я хочу поговорить с тобой о нас, - упрямо молвил Гилберт.
– О нас? Что ты имеешь в виду?
– Абби, я всегда был тайно влюблен в тебя.
Я с трудом удержалась от смеха.
– Не говори ерунду, Гилберт.
– Я никогда не хотел жениться на Дебби Лу. Я всегда втайне мечтал о тебе. Скажи, только что я смею надеяться, и тогда сама увидишь, как... Словом, я все сделаю, чтобы мы с тобой были счастливы.
Я бросила трубку и позвонила Уиннелл.
Уиннелл Кроуфорд - моя лучшая подруга на всем белом свете, а это означает, что ей дозволено безнаказанно говорить мне любые гадости. Или почти любые.
– Нет, Абби, - строго сказала Уиннелл.
–
– Мы с Грегом давно разошлись, - процедила я.
– И ни в какие игры я не играю!
– И тем не менее я не понимаю, почему твое дело нельзя отложить на завтра.
– До моих ушей донеслось недовольное ворчание Боба, мужа Уиннелл. По собственному опыту, я уже знала, что муж ворчливый, и даже храпящий под боком, это еще не худшее из всех зол. Хотя бы ощущаешь, что рядом кто-то живой есть.
– Потому что у меня такая новость, которая перевернет весь мир искусств.
Уиннелл громко ахнула.
– Только не говори мне, что в моду снова вошли картины из лебяжьего пуха. Я так и знала! Неужто Элвис, которого я сегодня приобрела, стоит целое состояние?
Вы будете смеяться, но Уиннелл, как и я, специализируется на торговле всевозможным антиквариатом. Впрочем, как вы понимаете, наши вкусы различаются на несколько световых лет.
– Мне очень жаль, дорогая, но лебяжий пух сегодня столь же актуален, как прошлогодний снег.
Уиннелл жалобно застонала.
– Неужели тогда - детишки с большущими глазами? В понедельник я могла купить одну такую картину на одной распродаже домашнего скарба, но в последний миг не решилась. Мне просто стало не по себе - сразу представились голодающие беженцы.
– Я тоже их терпеть не могу!
– сказала я. И тут же добавила: Послушай, Уиннелл, я не могу обсуждать это по телефону, но поверь мне речь идет о находке века. Выручи меня, и ты не пожалеешь.
Уиннелл что-то сказала мужу, а в ответ вновь послышалось сварливое ворчание.
Я вежливо молчала, но, наконец, не выдержала.
– Так ты мне поможешь, или нет?
– Абби, - упавшим голосом ответила Уиннелл, - к сожалению, ты выбрала крайне неудачное время. Вызови такси.
– Но ведь ты моя закадычная подруга. К тому же, такси наверняка привлечет внимание Грега.
– Абби... помнишь, ты говорила мне о том, чего лишилась после развода с Бьюфордом?
– Ты имеешь в виду "молочницу"?
– Нет, Абби, пораскинь мозгами. Речь шла о неких физических упражнениях, которые всегда оставляли тебя растрепанной.
– Ах ты, зараза!
Я в сердцах брякнула трубку. Если Уиннелл не способна ради спасения лучшей подруги пожертвовать наискучнейшим половым актом с мужем, то уж Джей-Кат меня точно не подведет. Джей-Кат, которую раньше звали Джейн Кокс, но теперь любовно именовали Джейн-Катастрофа, хотя и чересчур взбалмошная, но зато готова пойти за меня в огонь и в воду. Только она глухими ночами лазила со мной по дому с привидениями или могла, по моей просьбе, бросить все, чтобы отвезти меня в Пенсильванию. Да, Джей-Кат во мне души не чаяла. Итак, решено, звоню ей.