Переплутова шалость

Демченко А В

– Э-э, ты это о чем, Корпи?
– Не прекращая улыбаться, поинтересовался Гарри.

– Как о чем, как о чем?!
– Возопил домовик, с деланной опаской косясь на пыхтящую от злости Гермиону.
– Она ж меня бить собралась! Твоей собственностью, между прочим. Вот, я и предупреждаю...

– Гарри, это кто?!

– Это? Корпи. Мой знакомый домовик.

– Твой знакомый, кто?
– Не поняла Гермиона.

– Положь орудие убийства, и я тебе все объясню.
– Встрял Корпи.

* * *

Загрузив

Грейнджер до полной потери соображения, я повернулся к своему неприлично хихикающему подопечному.

– А теперь, поведай мне, юный падаван, что ты сотворил с Малфоем, а то Снейп, кажется, скоро пытать его начнет, как белорусского партизана. По крайней мере, его шипение, доносящееся из подземелий, наводит на такие мысли.

– Пытать, как кого?
– Я уже говорил, что в любопытстве мой подопечный не уступит заучке?

– Не важно. Так что у вас там произошло?
– Отмахнувшись от вопроса, я вернул Гарри к интересующей меня теме.

Рассказ Поттера не занял много времени, потому, уже через четверть часа я был в курсе каверзы, устроенной подопечным Малфою сотоварщи. И, честно говоря, не знал, что делать. То ли хлопнуть падавана по спине и заявить что-нибудь вроде: так держать! То ли, устроить безбашенному гризеринцу... или слиффиндорцу? А! Один черт - Поттеру... да, так вот устроить этому лохматому очкарику без тормозов в комплектации, потрясающую головоймойку за развлечения с волшебными клятвами?

В результате, остановился на половинчатом решении. Отвесил символический подзатыльник и пообещал рассказать все Сириусу.

– А теперь, поведай мне, как ты намерен удержать это происшествие в тайне от вашего дражайшего директора?
– Поинтересовался я.

– Ну... Макгонагл знает только то, что я ей рассказал, так что тут проблемы не будет.
– Беспечно пожал плечами Поттер.
– Рон пребывал в отключке, ничего не видел, и знает о произошедшем не больше декана. Малфой... Он будет молчать, как и его гориллы. Для них, это происшествие - потеря лица перед всем факультетом, если не школой. А прочесть их, по-моему, невозможно... Они, защитные артефакты, наверное, вообще никогда не снимают.

– И правильно делают. С их-то умственными способностями, надежды на овладение окклюменцией нет вообще.
– Кивнул Корпи, вспоминая свое "общение" с младшим белобрысым.

– Согласен.
– С улыбкой кивнул Гарри, и вздохнул.
– В общем, остается только...

Взгляды Корпи и Гарри скрестились на резко занервничавшей Гермионе.

Глава 15. И снова объяснения и снова знакомства

Честно говоря, умножающееся количество "псевдоличностей", начинает меня немного нервировать. А уж идея псевдоличности домовика, чьим хозяином является не менее иллюзорная личнсть некоего господина

Бодрагери и вовсе отдает шизофренией. Тем не менее, ничего более внятного, для предотвращения приступа "логической лихорадки" у лохматой подруги моего подопечного, я не придумал. Ну да ладно. Слишком странное и независимое для домашнего духа поведение, свалил на привязку непосредственно к хозяину, "чье родовое поместье было разрушено в ходе одного очень перспективного, по идее, эксперимента". Да-да, оказывается, Бодрагери так привык к помогавшему ему в лаборатории домовику, что после взрыва, решил привязать умирающего к себе, минуя родовой камень. Ну и вот... что вышло.

Гермиона Джейн Грейнджер пребывала в расстроенных чувствах. Точнее, она была в ужасе от предложения ее лучшего и первого друга. Ну, в самом деле, ведь всю свою короткую жизнь, девочка была прямо-таки образцом поведения для других детей. Она слушалась старших, хорошо училась, не шалила и не капризничала... ну, разве что, совсем-совсем редко. И самое главное, Гермиона прекрасно знала значение слова "нельзя". Так что, когда Гарри предложил ей принести Непреложный обет, несмотря на то, что декан их факультета прямо заявила, что в их возрасте принесение волшебных клятв небезопасно, первым порывом Гермионы было стремление немедленно отчитать легкомысленного друга. Ну, после того, как она пришла в себя от такого пренебрежения правилами.

– Не выйдет, Гарри.
– Неожиданно вздохнул домовик, забавно хлопнув ушами.

– Хм?
– Поттер непонимающе взглянул на собеседника, но стоило тому ткнуть пальцем в запястье юного волшебника, как лицо Гарри просветлело.
– Палочка. Ты же не можешь ею пользоваться... Извини, Корпи, я забыл.

– Ничего страшного.
– Домовик легко улыбнулся и, переведя взгляд круглых желтых глаз на Гермиону, задумчиво потер подбородок.
– Но выход есть, други мои... выход всегда есть...

– Эм-м...
– Девочка поежилась, но в конце концов любопытство победило, и она нарушила воцарившуюся в кабинете тишину.
– А зачем вообще что-то скрывать от директора?

– О! Гарри?
– Корпи как-то странно, словно спрашивая разрешения, взглянул на юного волшебника и тот, скривившись, махнул рукой. Домовик в ответ кивнул и снова повернулся к девочке.
– Это вопрос доверия, Гермиона. Вот скажи, кто для тебя директор Дамблдор?

– М-м... Великий светлый волшебник, победитель Гриндевальда, знаменитый ученый...
– Чуть замявшись, заподозрив подвох, ответила гриффиндорка.

– Да-да... Это все здорово. Но почему ты ему доверяешь?
– Прищурился Корпи.

– Но... он же взрослый... и директор Хогвартса.
– Тихо проговорила Гермиона.

– Да? А стала бы ты ему доверять, зная, что этот человек способен оставить годовалого ребенка в ноябре месяце, ночью на пустой улице?
– Вкрадчиво поинтересовался домовик.

– Директор?!
– Изумленно воскликнула девочка.
– Быть того не может.

– И тем не менее, он это сделал.
– Тихо заметил Гарри.
– В ночь, когда погибли мои мама и папа...