Переплет розы

Фокс Айви

Она идет за мной, пока я спускаюсь по лестнице с ее багажом в руках.

Я бросаю чемоданы в фойе и направляюсь на кухню в задней части дома, зная, что наши родители, несомненно, пьют там свой утренний чай, ожидая, чтобы попрощаться с моей сестрой перед ее отъездом. Айрис продолжает сохранять безучастный вид, следуя за мной по длинному коридору. Знание того, что она злится на меня, съедает меня заживо, но я также знаю, что это единственный способ заставить ее прислушаться к предупреждению, которое я дал ей наверху.

И все же ее молчаливое

обращение не дает мне покоя.

Я знаю, что это нормально, когда братья и сестры ссорятся. У меня иногда случались потасовки с Шей, чтобы доказать это. Но Айрис всегда была другой. Может быть, дело в том, что она единственная девушка в доме, полном непокорных мужчин, а может, в том, что она - ребенок в семье. Какова бы ни была причина, мне никогда не нравилось видеть ее расстроенной. И я чертовски ненавижу, что именно из-за меня она сейчас так себя чувствует.

– А вот и мое сокровище, - восклицает наш отец, как только мы входим на кухню, вставая со своего места, чтобы обнять свою единственную дочь.

Плохое настроение Айрис мгновенно исчезает, когда она прижимается к отцу.

Она убьет меня, если я произнесу эти слова вслух, но Айрис всегда была папиной дочкой. Когда она была младше, мы всегда могли найти ее приклеенной к его бедру, а Athair - отец, в свою очередь, обнимал ее при каждом удобном случае.

Все изменилось, разумеется, когда был введен в действие договор.

Внезапно мы все стали слишком заняты, чтобы уделять ей должное внимание.

Особенно мы с Athair - отцом. Мы были слишком заняты, пытаясь убедиться, что все требования семей были выполнены, чтобы, когда десять лет спустя время истечет, ни у кого из них не было причин отказаться от своих обещаний.

А потом, когда Патрик...

Ну...

После этого все стало только хуже для всех нас.

Я знаю, что Айрис было очень больно, когда ее так отбросили в сторону, когда она вдруг стала просто напоминанием о нашем горе, но она ни разу не пожаловалась. Даже с самого начала, когда Athair - отец усадил ее и объяснил, что ее будущее будет принесено в жертву ради общего блага, она не подала виду и с готовностью приняла свою судьбу.

Как я и говорил.

Моя сестра сделана из чистейшей стали.

Если бы она родилась мужчиной, то, возможно, Athair - отец назвал бы ее своей истинной наследницей нашей семейной империи.

И я бы последовал ее примеру с самым преданным сердцем.

И все же я позаботился о том, чтобы с годами подготовить Айрис к ее истинной судьбе. Я учил ее защищать себя, когда мог, а когда пришло время - она захотела получить образование у профессионала, я сделал шаг назад и позволил ей самой управлять своей жизнью. Это меньшее, что я мог сделать, поскольку я не уверен, будет ли у нее когда-нибудь снова свободная жизнь, чтобы принимать собственные решения после того, как она

станет невестой Братвы.

– Is tu mo stoirin. Ta mo chroi istigh ionat – Ты моя опора. Мое сердце в тебе, - шепчет он ей, и голубые глаза нашего отца начинают блестеть от непролитых слез, когда он признается в любви к своей самой дорогой и единственной дочери.

Athair– отец неохотно выпускает ее из своих объятий и нежно целует в висок.

– Я тоже люблю тебя, Athair– отец, - пролепетала она, опустив взгляд на пол, чтобы скрыть опустошение, застывшее в ее глазах.

– Этого будет достаточно для вас двоих. Я не потерплю слез на своей кухне. Проливайте свои слезы в исповедальне у священника, как все нормальные люди, а не там, где я готовлю, - приговаривает наша - Mathair– мама, вытирая руки о кухонное полотенце и глядя на них обоих.

– Да, Сирша права. Извини, дорогая дочь, что я был такой эмоциональным старым дураком. Я просто уже скучаю по тебе, дитя. Этот дом не будет прежним без тебя.

– Конечно, будет тише. Мои уши наконец-то отдохнут от того шума, который ты называешь музыкой, - добавляет наша мать дразнящим тоном.

Айрис отходит от нашего отца, преодолевая расстояние между ней и матерью, положив руки на бедра.

– Да, но на этой кухне тебе тоже никто не будет помогать. Ты ведь будешь скучать по моей шумихе, правда?

– Может, и буду, - отвечает наша мать, ее взгляд - такого же ярко-зеленого цвета, как у Айрис, - смягчается. – Не то чтобы я когда-нибудь призналась тебе в этом в лицо, девочка. Кто знает? Может быть, я попрошу девушку Тирнана помочь мне и занять твое место на кухне.

Айрис смеется над этим заявлением.

– Спасибо за смех, Mathair– мама. Он был мне нужен.

– Я не сразу заметила, что пошутила, - отвечает наша мать со смехом в голосе.

– О Боже, Святая Бригитта.
– Айрис продолжает хихикать. – Ни за что на свете ни один Эрнандес не будет тратить свое время на чистку картошки для тебя, мама. Я слышала, что у них есть слуги для всего. Даже для того, чтобы вытирать им задницы, когда они ходят в туалет. Вряд ли невеста Тирнана вообще знает, как выглядит горшок.

– Господи, девочка. Неужели ты должна быть такой вульгарной? Я уверена, что девушка может быть полезной. Даже если это только для того, чтобы поставить несколько чертовых тарелок на стол, - игриво возражает наша мать.

– Единственная польза от нее - рожать Тирнану сыновей. А в остальном я бы предпочел не встречаться с ней взглядом, если это возможно.

С этим холодным заявлением отца температура в комнате понижается до арктического уровня, уничтожая любое доброе расположение духа, которое моя мать и сестра пытались найти в таких сложных обстоятельствах. Брови Айрис сошлись в центре лба, явно обеспокоенная его бессердечным замечанием.