Перенос
Шрифт:
— Девушки, стричь меня недолго. Машинкой под пять или шесть миллиметров. Следующему клиенту даже ждать не придётся. Успеете.
В зеркала мастера видят меня. Две из них сразу узнают меня и оборачиваются.
— Ой, это вы… Какое совпадение, тут как раз вашу песню передают.
Одна из мастеров — крайняя левая — обещает:
— Я вас подстригу, подождите в приёмной. Я уже как раз заканчиваю. Буквально пять минут, и всё.
— Прекрасно, жду, — отвечаю я.
Я возвращаюсь в переднее помещение, вешаю на вешалку плащ и шляпу, снимаю шейный платок
— Спасибо, — шепчет она и возвращается на своё место — почему-то крадучись.
Через пять минут я сажусь в кресло, мои плечи покрывает накидка, жужжит машинка. Пожилая седая дама в соседнем кресле, которой делают стрижку под каре, неодобрительно косится в мою сторону.
Потом я расплачиваюсь, даю ещё два автографа, повязываю на шею платок, надеваю плащ, шляпу и перчатки.
— Большое спасибо. До свиданья.
— Да не за что, приходите ещё!
Дождь льёт стеной, я еду домой по мокрому городу-муравейнику. Через полчаса я дома, меня встречает Лиза.
— Ой, мама, какая ты красивая!
Розы я дарю ей, одной рукой приподнимаю её и кружу.
— А где папа?
— Он засел в подвале, снимки печатает.
— Ну-ка, тащи его сюда. У меня к нему важный разговор.
Лиза убегает, а я смотрюсь в зеркало. Поправляю платок на шее, чуть сдвигаю шляпу на одно ухо, открыв висок. Может, не стоит так сразу, с порога? Может, стоит обставить это как-нибудь поторжественнее?
Поздно: Лиза, восприняв мои слова буквально, тащит за руку Вадима.
— Натэлла, что же ты не предупредила, что возвращаешься? Мы бы подготовили встречу, я бы приготовил что-нибудь…
Увидев меня, он замолкает на полуслове. Несколько секунд он молчит, не сводя с меня удивлённого и восхищённого взгляда.
— Вот это да, — произносит он наконец. — Это по какому поводу такой наряд? У нас какая-нибудь дата? Прости, у меня память дырявая…
— Не ругай свою память, — говорю я. — С ней всё в порядке. Сегодня действительно важная дата, просто ты о ней ещё не знаешь.
Я вручаю ему белые тюльпаны, и он удивляется:
— Это мне?
— Тебе, тебе.
Лиза встревает:
— У мамы к тебе важный разговор.
— Тогда, может быть, тебе стоит пойти в свою комнату? — Вадим переводит вопросительный взгляд с Лизы на меня и обратно.
— Нет, удалять Лизу не обязательно, — говорю я. — Она может слушать, потому что никакого секрета тут нет. И ей, и тебе известно, как я люблю тебя. Поэтому этот момент неизбежно должен был настать.
Я становлюсь на колено, протягиваю Вадиму открытый футляр с платиновым кольцом с цирконами и говорю:
— Вадим Борисович Дорошев, согласны ли вы стать моим мужем?
Вадим окаменело молчит, глядя на меня, а Лиза хлопает в ладоши и хохочет:
— Мама, классно! Ой, папа, какое у тебя лицо! — Она подскакивает к Вадиму и дёргает его за свитер. — Папа, соглашайся, говори «да»! Говори «да» сейчас же, а то
Вадим медленно и потрясённо опускается на корточки, упираясь коленом в пол, проводит ладонью по голове. Лиза нетерпеливо вынимает кольцо из футляра, хватает руку Вадима и надевает ему кольцо на палец.
— Всё, свадьба! — заключает она и целует в щёку сначала меня, потом Вадима.
— Ты, конечно, попрала все мыслимые традиции, — говорит Вадим, почёсывая затылок. — Ну, что я могу сказать? Мне ничего не остаётся… Да, я согласен, но только при условии, что ты не заставишь меня надеть подвенечное платье.
— А что, это хорошая идея! — смеюсь я.
— Ну, нет! — машет руками Вадим.
— Ладно, шучу, — говорю я. — А если серьёзно, каков твой ответ?
Лиза обнимает Вадима за шею, льнёт к нему щекой.
— Папочка, да, да, — подсказывает она.
Вадим проводит пальцами по моей щеке, берёт меня за руку, вздыхает и улыбается.
— Да, — говорит он.
Лиза скачет вокруг нас и визжит от восторга.
В конце августа мы с Эдиком встречаемся у судьи и обсуждаем следующие вопросы: невозможность примирения, мой добровольный отказ от имущественных притязаний и возможность вынесения решения о детях на отдельном заседании, которое мы хотели бы перенести на более позднее время.
Решение суда: брак считать расторгнутым, имущество разделу не подвергать в связи с моим добровольным отказом от причитающейся мне половины, вопрос о проживании детей с кем-либо из нас вынести на отдельное заседание, которое назначить на шестнадцатое ноября текущего года.
Итак, я разведена. Но пока мне ещё не до свадьбы с Вадимом: двадцать седьмого сентября Машенька вернётся из небытия, и мне нужно быть в этот момент рядом с ней. Идёт напряжённая работа над вторым альбомом, выход которого планируется на конец января, с февраля по апрель запланированы гастроли с новым альбомом, ещё я приняла предложение представлять линию антивозрастной косметики, сняться в паре-тройке рекламных роликов и дать несколько концертов на частных вечеринках. Не скрою: я хочу заработать денег. Я не буду спать, не буду есть, буду давать хоть по три концерта в день, снимусь хоть в рекламе чипсов, но заработаю на свадебный подарок Вадиму. А подарить я ему хочу дом.
Я хочу переехать поближе к Маше и Ване. Что бы ни решил суд, я не хочу, чтобы нас разделяло большое расстояние. Если мне удастся забрать детей к себе, им не придётся покидать родной город, школу, друзей, Ваня не уйдёт из своей давно сыгранной хоккейной команды, да и с отцом им будет проще встречаться. Если дети всё-таки останутся с Эдиком (возможный, но нежелательный для меня вариант), я буду иметь возможность жить максимально близко. Вадим в принципе согласен на переезд, а Лизу я надеюсь заманить тем, что дом будет точной копией того, в котором мы живём сейчас. Разумеется, его придётся не покупать, а строить. От всех этих хлопот можно просто свалиться, но я уверена, что справлюсь. Всё, что я делаю, я делаю для моих детей.