Перемещение
Шрифт:
Жена, ни слова не говоря, вышла из кухни.
– Стерва безмозглая! – прошептал капитан Кудрин, хорошее настроение которого сразу улетучилось. – Лучше б я остался холостяком!
Некоторое время он кипел от ярости, припоминая прелести холостяцкой жизни, в которые, в частности, входило никем не возбраняемое питье пива в близлежащем алкогольном заведении. Действительно, а почему не попить? Завтра выходной, можно отоспаться, да и удачную операцию стоит обмыть! А эта лахудра пускай таращится в свой дурацкий видюшник. Придя к подобному умозаключению, Сергей решительно оделся и вышел из квартиры, нарочито громко хлопнув входной дверью.
На
«Довели страну, демократы хреновы, – мысленно ругался капитан. – Даже улицы осветить не могут как положено. (При советской власти было то же самое, но в настоящий момент Сергей об этом не помнил.)
Чертыхаясь и матерясь, он упорно брел к вожделенной цели. И тут с Кудриным случилась неприятность, если не сказать больше. Споткнувшись в очередной раз, он упал в открытый канализационный люк и с диким воплем полетел вниз. «Щас как треснусь!» – затравленно подумал Сергей, но полет продолжался. Прошла минута, другая, третья, четвертая... Кудрину стало страшно. Вокруг вспыхивали фиолетовые огни, уши заложило, к горлу подступала тошнота. Появилось ощущение, будто он проваливается прямо в преисподнюю.
– У-у-у-у-у-у! – плаксиво выл капитан, представляя теплый прием, приготовленный ему чертями за все совершенные на земле художества. Наконец путешествие подошло к концу. Кудрин сильно ударился головой, охнул и потерял сознание.
ГЛАВА 2
– Болван! Дебил! Бездельник! – надрывался над ухом разъяренный голос майора Бакланова. – Дома выспаться не мог, осел?!
Кудрин с трудом разлепил глаза. Он сидел за столом в своем кабинете, а рядом стояло странное существо, фигурой напоминающее Бакланова, но лицо!.. Сергей потряс головой, больно ущипнул себя за руку, однако наваждение не исчезло. Да и не наваждение это было. Лицо майора закрывала белая пластмассовая маска с узкими прорезями для глаз, дыркой для носа и идиотской улыбкой клоуна. «Что за чертовщина?! – мысленно изумился Кудрин. – Неужели я сошел с ума?!»
– Я тебе устрою райскую жизнь! – продолжал свирепеть майор. – Будешь оформлять задержанного! Вот так! Ха-ха-ха! – Бакланов злорадно засмеялся.
Сергей удивленно таращился на начальника. Оформлять задержанного?! В виде наказания?! Бред! Вероятно, Бакланов рехнулся!
– Хорошо, товарищ майор, – мягко, чтобы не раздражать сумасшедшего, сказал он. – Уже иду!
Кудрин осторожно двинулся к дверям. Главное, побыстрее выбраться отсюда, вызвать санитаров из дурдома...
– Стой! – взвизгнул Бакланов. – Почему без маски? Жить надоело?
– Какой маски?! – опешил Сергей.
– Твоей, баран! – железная пятерня майора вцепилась Кудрину в плечо.
– Забыл закон Мартынова? А напрасно! Ты последнее время слишком сильно жопу рвал, дал пощечину арестованному, обозвал его сволочью. Он мог опознать тебя по голосу! Соображаешь, чем это пахнет?!
– Ап-ап-ап, – шлепал губами выбитый из колеи Кудрин. – Ап-ап-ап!
– Боишься! – удовлетворенно заметил майор. – Раньше надо было думать! Надевай маску, живо! Ты, конечно, дурак, но я не желаю понапрасну терять сотрудников!
– А г-г-где он-на?!
– В сейфе! – рявкнул Бакланов. – Ты решил надо мной поиздеваться? Или, получив звание капитана, свихнулся от радости?!! Шевелись, недоумок! Задержанный скоро приедет! – Майор угрожающе
– Надевай в темпе! – торопил майор. – Работать будешь на пару со старшим лейтенантом Лялиным. Потом явишься ко мне для доклада. Не забудь выяснить вкусы задержанного: какие сигареты он курит, какие напитки предпочитает, что хочет заказать на обед, ну и так далее...
Натянув дурацкую маску, Кудрин пошатываясь вышел в коридор и снова едва не потерял сознание. Все сотрудники отделения носили одинаковые пластмассовые маски.
– И ты влетел? – послышался убитый голос Виктора Лялина. – Ладно, даст Бог, выкрутимся!
Сергей медленно обернулся. Фигура старшего лейтенанта выражала уныние и покорность судьбе. Плечи ссутулились, голова поникла, в коленках угадывалась мелкая дрожь. Кудрин остолбенел. Насколько он помнил, Лялин всегда отличался наглостью, самоуверенностью и не упускал случая двинуть арестованного по ребрам или по почкам. Что с ним произошло?
– Пошли, – тоскливо продолжал старший лейтенант. – Он будет злиться, если мы опоздаем.
– К-к-то он?
– Задержанный, конечно! Не повезло нам с тобой!
– Но по-чему?
– А то не знаешь! Сигарет только три сорта осталось. Виски и джин до сих пор на склад не завезли, в столовой устрицы кончились... – Казалось, Лялин сейчас расплачется.
– Какие, к лешему, устрицы! – возмутился Сергей. – Может, ему еще и бабу предложить!
– Придется, если потребует!
– Витя, ты не заболел? – участливо спросил Кудрин. – У тебя с головой все в порядке?!
– У меня-то да, а вот ты, наверное, белены объелся! Идем быстрее! Кажется, машина подъехала! – Они спустились на первый этаж в дежурное помещение.
– Мне пло-о-охо! —простонал Сергей, судорожно ухватившись за мучительно заколовшее сердце. – Начни сам, Витя!
– Т-с-с-с! – с ненавистью прошипел Лялин. – Зачем называешь по имени? Подставить хочешь? Он уже близко!
– Мне пло-охо! – повторил Кудрин, прислоняясь спиной к стене. – У-ми-раю!
Скверное самочувствие капитана объяснялось внешним видом «обезьянника» [1] . Обычно единственной их мебелью являются грубые деревянные скамьи, а тут... Тут стояли мягкие кресла, диван, телевизор, видеомагнитофон. Пол застилал пушистый ковер. Жужжал кондиционер. Под потолком висел изящный светильник.
1
«Обезьянник» – специальное зарешеченное место в дежурном помещении отделения милиции, где содержатся задержанные.
Послышались шаги и приглушенные голоса.
– Какого хрена забрали! – сердито ворчал кто-то. – Совсем оборзели, менты поганые?!
– Не волнуйтесь, пожалуйста, это ненадолго, – ворковал в ответ ласковый голос, – вам у нас будет хорошо! Только проверим по картотеке. Проходите сюда, будьте любезны! – В дежурке, сопровождаемый двумя сержантами в масках, появился плотный мужчина средних лет в распахнутой дубленке. Лицо его выражало крайнюю степень негодования.
– Козлы вонючие! – ругался задержанный, пока Лялин с ловкостью опытного лакея помогал ему раздеться. – Делать мне больше нечего, как загорать в этом гадюшнике!