Перемещение
Шрифт:
В кабинете «кума», куда Кудрина притащили после экзекуции, было душно. Под потолком плавали клубы табачного дыма. Андрей Леонидович отличался пристрастием к никотину.
– Последний раз спрашиваю, согласен или нет?
– Нет! – прохрипел Сергей. – Не буду стукачом!
– Ай-яй-яй, – с притворным сокрушением всплеснул руками Невидимкин. – Мне, право, тебя жаль! Ну ничего! Посидишь в карцере! Слегка остынешь, тогда, возможно, передумаешь.
Карцер представлял собой крохотную камеру. Три метра вдоль, три метра поперек.
3
Штрафной изолятор.
Проклиная своих мучителей, Кудрин одновременно терзался угрызениями совести. Скольких невиновных или виновных в ерунде он когда-то отправил за решетку! Теперь наступила расплата...
Так прошло пять суток. Сергей не умер и не сошел с ума, однако силы его были на исходе.
– Ну-с? – усмехнулся «кум», с удовольствием разглядывая изможденного заключенного. – Согласен?
Разговор происходил в кабинете Невидимкина, куда Кудрина доставили прямо из карцера. Сергей пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за стену. Конвойные возле дверей рассмеялись.
– Оставьте нас вдвоем, – приказал им «кум». – Он сейчас не опасен!
– Холодно в трюме [4] , да, – участливо обратился Невидимкин к Кудрину. – Но это еще полбеды! Пресс-хату не доводилось попробовать?! Там у меня пять бугаев постоянно проживают! Мы к ним отправляем таких, как ты, шибко крутых! Отмудохают, опетушат [5] ... У вас в отряде есть Машка-Бакланов. Но ей, бедняжке, трудно в одиночку столько народа обслуживать! Непорядок! Чрезмерная эксплуатация! Машка совсем устала. Нужно прислать к ней на помощь Ленку-Кудрина. Вдвоем веселее будет и работать проще... – Эти слова оказались последними в жизни «кума». Андрей Леонидович недооценил противника. Конечно, Сергей едва держался на ногах от слабости, однако на один-единственный смертельный удар сил хватило. Хрустнули шейные позвонки, и грузное тело Невидимкина обрушилось на пол. Кудрин улыбнулся. Затем один из вбежавших на шум конвойных ударил его прикладом по голове...
4
Здесь: карцер.
5
Изнасилуют.
Прокурор запросил Кудрину высшую меру наказания. Судья предоставил Сергею
– Сволочи вы, – глухо сказал он. – Но ничего, есть на свете справедливость. Сегодня вы здесь толстыми задницами расселись, а завтра на Колыму поедете! Все под Богом ходим!..
Суд удовлетворил требование прокурора. Кудрина приговорили к смертной казни. Выслушав приговор, он презрительно сплюнул на пол. «Я заслужил свою участь, – мрачно подумал Сергей. – Скорей бы уж!»
Дни в камере смертников тянулись медленно. Нары, стол и табуретка, намертво прикрепленные к полу, унитаз, умывальник, а под потолком – телекамера, передающая каждое его движение на монитор в комнате охраны. Кудрину казалось, будто он провел тут всю жизнь, будто нет на свете ничего, кроме тесной камеры и неумолимо надвигающейся смерти. Прошение о помиловании Сергей подавать не стал, впрочем, как и кассационную жалобу. Им овладела странная апатия, смешанная с глубоким отвращением к собственной персоне. Кудрин вспоминал свою жизнь, и ничего, кроме гадливости, она у него не вызывала. Взятки, разгуливающие на свободе бандиты, фальсифицированные за деньги или в угоду начальству уголовные дела, невиновные, в лучшем случае, маловиновные люди за решеткой... Эх, начать бы все сначала, но, к сожалению, это исключено. Из особого смертного блока сбежать невозможно. Спасительный канализационный люк слишком далеко. Как ни странно, Сергей больше не боялся смерти. Непрерывные душевные терзания и полностью проснувшаяся, ни на минуту не умолкающая совесть оказались гораздо страшнее пули в затылок. «Приходите быстрее, – мысленно умолял Кудрин «исполнителей». – Я жду вас, я не стану сопротивляться! Приходите!»
Расстрельная команда явилась ночью. Три равнодушных амбала в сопровождении четырех прапорщиков из охраны, вооруженных резиновыми палками, и начальник тюрьмы. Один из исполнителей держал в руках нечто напоминающее кандалы: толстая стальная полоса с откидывающимися, как у амбарных замков, дугами. Начальник тюрьмы раскрыл рот, собираясь что-то сказать, и тут произошло чудо. Вспыхнули фиолетовые огни, уши заложило, к горлу подкатила тошнота, и Сергей почувствовал, что несется по длинному тоннелю. Так бывало всегда при перемещении в параллельные миры. «А как же канализационный люк?!» – крикнул Сергей в пустоту. «Ты изменился, – ответил невидимый голос. – Канализация уже не для тебя!» Спустя несколько секунд Кудрин очутился в своем мире (он точно знал это), прямо у дверей квартиры...
ЭПИЛОГ
Пробиться на прием к самому наивысшему начальству было нелегко, но Сергей мужественно преодолел все препятствия.
– Дело Лесина фальсифицировано, – твердым голосом начал Кудрин, едва перешагнув порог. – Проще говоря, Лесина подставили. Главные виновники – я и майор Бакланов...
Большой начальник несказанно изумился. Такое на его памяти случилось впервые...